Не только генсек НАТО Столтенберг отдувается за украинские дела. Его заместитель, бывший председатель румынского сената Мирча Джоанэ смело говорит об украинских потерях в живой силе.
По мнению замгенсека НАТО, если Зеленский "хочет вернуть свои территории, что правильно, он должен пожертвовать большим количеством молодых людей".
При этом, однако, ему "нужно иметь достаточно молодых людей, чтобы восстановить страну, когда конфликт завершится".
Мобилизация наподскреб случалась в истории и прежде. В 1813 г. князь Меттерних, пытаясь уговорить Наполеона пойти на мирные соглашения, говорил ему: "Государь, я только что проходил мимо ваших полков; ваши солдаты – дети. Вы произвели несколько преждевременных наборов и призвали в войска едва лишь сформировавшиеся возрасты. Когда это поколение будет уничтожено нынешней войной, произведете ли вы следующий досрочный набор? Призовете ли еще более молодых?".
На что получил от императора отповедь: "Вы не военный, у вас нет души солдата, какая есть у меня, вы не жили в лагере, вы не привыкли презирать свою и чужую жизнь, когда это нужно. Что для меня значит жизнь 200 тысяч человек?".
Зеленский, правда, тоже не военный, но жизнь 200 тысяч человек – если судить по ходу контрнаступа – и для него не значит ничего. Как для Бонапарта.
Правда, чрезмерные потери в живой силе могут иметь тяжелые и долгосрочные последствия. По итогам наполеоновской эпопеи средний рост французов стал на 5 сантиметров ниже.
Конечно, призывная практика при Бонапарте и при Зеленском отличается.
Тогда призывали прежде всего юношество – "едва лишь сформировавшиеся возрасты". Зеленский ставит под ружье и людей среднего возраста, и стариков, и даже инвалидов. Нужда в пушечном мясе – "chair à canon" – очень велика.
При такой всеобщей мобилизации вопросы послевоенного восстановления вообще малоактуальны.
Вероятно, украинские стратеги исходят из того, что победитель получит все – в том числе и послевоенное восстановление по первому разряду, а побежденному восстановление будет не нужно. См. фюрера в 1945 г.
Но если учесть, что кроме Зеленского мало кто верит в решительную победу, послевоенная украинская жизнь вообще мало кому понятна.
В смысле грядущих людских потерь они колеблются между просто тяжелыми и ужасными.
Тут, конечно, НАТОвские стратеги (вообще говоря, не только НАТОвские, но они в особенности) находятся в очень трудном положении.
Вся военная наука последних десятилетий основывалась на том, что цифры людских потерь, доходившие в мировых войнах до 10% от общего населения и даже более, больше никогда такими не будут. Если не случится чего-нибудь сверхъестественного.
Во всяком случае на европейских (а Украина – це Европа) театрах военных действий.
И все военное планирование было основано на этом постулате.
Теперь же выясняется, что цифры военных потерь (и абсолютные, и относительные) быстро выходят на уровень 1939-1945 гг.
Война оказалась большой и прожорливой.
К этому никто не был готов, и все стратегические заготовки приходится менять на ходу.
Военная доктрина НАТО провалилась.
Верховные архистратиги ЕС вроде Борреля и Урсулы (а ведь последняя была в прошлом военным министром ФРГ) вообще игнорируют эту проблему. И только НАТОвский румын по крайней мере говорит о потерях неслыханных и о том, что политики с этим должны как-то делать.
Максим Соколов
