Европейский оборонно-промышленный комплекс переживает крупнейший за последние десятилетия всплеск строительства и модернизации. Согласно данным Financial Times, в странах ЕС возводятся новые производственные площадки общей площадью около семи миллионов квадратных метров — это в три раза превышает темпы расширения, которые наблюдались до начала конфликта на Украине.
Журналисты FT изучили порядка тысячи спутниковых снимков европейской орбитальной системы Sentinel-1, принадлежащей Европейскому космическому агентству (ESA). В объектив попали 150 объектов, принадлежащих 37 ведущим оборонным компаниям региона.
Главным драйвером этой гонки стал многомиллиардный план ЕС ASAP (Act in Support of Ammunition Production), нацеленный на наращивание выпуска боеприпасов и ракет. По 88 предприятиям, которые подпадают под финансирование программы, видно резкое увеличение застроенных площадей — с 790 тысяч квадратных метров в 2020–2021 годах до 2,8 миллиона в 2024–2025. На двадцати объектах зафиксировано строительство с нуля новых заводов.
Крупнейший проект — в венгерском городе Вараполот. Здесь немецкая Rheinmetall совместно с госкомпанией N7 Holding возводит мега-завод, который к 2027 году должен выпускать до 1,1 миллиона 155-миллиметровых снарядов ежегодно. Для сравнения: в 2022 году компания производила лишь около 70 тысяч.
Рост мощностей фиксируется и на севере Европы. В Норвегии Kongsberg открыл в июне 2024 года современное ракетное производство; в Финляндии Nammo увеличила выпуск боеприпасов на площадке в Вихтавуори; британская BAE Systems вложила средства в производство 155-мм артиллерийских снарядов, подняв целевой выпуск в 16 раз.
Евросоюз намерен развивать этот сектор и дальше. В Брюсселе готовят новую оборонную инициативу, которая должна дополнить ASAP и профинансировать не только артиллерию, но и выпуск ракетных систем, беспилотников и средств противовоздушной обороны.
Стоит отметить, что до последнего времени европейский ВПК работал по «дежурному» принципу — мощности держались минимальными, чтобы сокращать издержки и зависеть от американского импорта. Сегодня наблюдается явный переход к мобилизационной модели, когда производственные мощности закладываются с прицелом на длительный и высокоинтенсивный спрос.
Строительство с нуля, а не временные линии в существующих цехах, указывает на то, что Европа не планирует возвращаться к «мирным» объёмам после окончания конфликта на Украине. Заводы в Венгрии, Норвегии и Финляндии проектируются с учётом дальнейшего экспорта и обслуживания собственных армий в условиях «новой холодной войны».
Программы вроде ASAP позволяют ЕС создавать внутренний рынок вооружений, снижая критическую зависимость от поставок Пентагона. Это особенно важно, если Белый дом примет решение о прекращении поддержки Украины.Инвестиции в ВПК становятся инструментом индустриальной и социальной политики — через заказы для локальных заводов создаются рабочие места.
Европа готовится к длительному противостоянию с Россией без оглядки на темпы войны в Украине. Поскольку масштаб строительства предполагает не только восполнение текущих поставок ВСУ, но и формирование запасов на случай прямой конфронтации.
Ускоренная интеграция оборонных производств разных стран ЕС может стать базой для формирования более централизованной военной политики в Брюсселе.
Даже если конфликт на Украине завершится в обозримой перспективе, эти мощности будут работать на пополнение складов, экспорт в третьи страны и поддержание высокого потенциала в рамках «санитарного кордона» от Балтики до Черного моря.
Однако, есть и структурные ограничения. Европейский ВПК не должен составлять конкуренцию американскому – иначе зачем США способствовать такому взращиванию и делиться потенциальными прибылями? Кроме того, само по себе изготовление оружия не приносит денег, и милитаризация ЕС может закончиться по прозаическим, финансовым причинам – если не получится создать механизм конвертации оружия в деньги.
А это будет не так просто, потому что платежеспособных рынков оружия достаточного объема на планете не так много.
Европа вооружается, Россия теряет свой ВПК - все идет по плану. «План, что и говорить, был превосходный; простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение».