Премьер Швеции призвал обсудить использование замороженных активов РФ для восстановления Украины.
Атака на Россию продолжается. Тем не менее, даже в нынешних условиях место России в мировом сообществе весьма значительно.
Позиционирование нашей страны стало проблематичным не сейчас. Это произошло три десятилетия назад, после появления РФ как формально нового государства, правопреемника Советского Союза. Позиция эта не была статичной. Имел место шок и «девяностых», и бум «нулевых», и ледяной штиль «десятых» (с их минимальным экономическим ростом).
Тем не менее, фундаментальное положение РФ в течение этого периода всё же было одинаковым. По факту, она включилась в западные механизмы развития — политические, финансовые, рыночные и даже технологические. Именно их в этот период использовали с переменным успехом для стабилизации и даже для развития страны. Были периоды, в которые их использование и не удавалось. А бывали и откровенно кризисные моменты (как в период «Великой рецессии» 2008 года).
Но параллельно с этим в стране даже на подсознательном уровне росли и общегосударственные устремления, к чему политикум и социум подталкивала историческая память о великом прошлом и геополитической данности России как великой страны. Амбиции на формирование вокруг Москвы самостоятельного полюса влияния и международного развития. Первый раз это пережило пик в конце «нулевых». Тогда серьёзный экономический рост дал возможность поверить в возможность реализации таких амбиций. Тем не менее, нарастание данных амбиций тогда же упёрлось в дефицит инструментов.
Выяснилось, что иностранный инструментарий на реализацию таких целей может быть попросту отозван. Более того, держатели таких инструментов в момент наступления кризисной ситуации будут, скорее, их использовать для собственного спасения, нежели для чего-то общенационального.
Следовательно, геополитические амбиции вошли в диссонанс с имеющимися инструментами. Результатом стало целое десятилетие до самого 2020 года, когда при весьма интенсивной внешнеполитической риторике экономический базис (за исключением агропрома) развивался минимально.
Исходя из этого, можно сделать вывод, что на фундаментальном уровне положение России в мире останется стабильным вне зависимости от развития событий. А доступ к западным инструментам развития уже давно не являлся безусловным и фактором риска мог стать в любой момент. Не только для России — для всех, кто демонстрировал независимую позицию в мировой политике. В конце концов, не случись событий ушедшего года, Россию всё равно бы ограничили чуть позже и по другому поводу — к тому всё шло задолго до СВО.
По этой причине, вероятно, особенно перспективным вектором преодоления данного цивилизационного кризиса для России могло бы стать создание такой схемы существования, когда инструменты развития целиком или в основной своей части находились бы в её суверенном ведении.
Проще говоря, построение реального суверенитета. Но надо понимать, что в такой модели развития невозможно обойтись без развитых инвестиционных механизмов для стимулирования внутреннего экономического воспроизводства. И пока что, исходя из реального объёма имеющихся ресурсов, можно сделать вывод, что на суверенную модель РФ ещё не переходит. Максимум, что происходит, — это серьёзное укрепление старой модели.
И тем не менее, необходимость построения новой модели уже понятна всем. Происходит активное обсуждение такого перехода на всех уровнях интеллектуального процесса — в среде учёных, бизнесменов, общественных деятелей. Вопрос: когда это станет предметом практического действия власти?
Надеюсь, не слишком поздно.
Читайте по теме: Почему не надо бояться перевода экономики на «военные рельсы» в условиях санкций
Павел Кухмиров
