В севастопольских лесах есть место, которое напоминает декорации к фильму про Маугли. Усадьба Кокораки, или «Графские развалины», — бывшее поместье XIX века, а ныне — царство невысокого, но непролазного крымского леса. Он захватил некогда процветавшее имение, словно индийские джунгли — мёртвый город.
Когда-то крепкий и, наверное, уютный двухэтажный особняк спрятался в лесу между селами Дальнее и Верхнесадовое. От железнодорожной станции Верхнесадовое дорога практически без подъёмов займёт не более 40 минут. Сначала нужно будет идти вдоль путей и реки Бельбек, а потом, нырнув влево под небольшой железнодорожный мост, продолжить путь в том же направлении, но уже выше, по лесу.
Главное — посматривать по сторонам и увидеть обкрошившийся угол усадьбы над густыми зарослями.
В начале XIX века здесь был хутор контр-адмирала Андрея Крицкого, ближе к середине века землёй завладели греки Кокораки — потомственные моряки, в XVIII веке переселившиеся в Крым из Спарты. Особняк строили в два этапа: низ из инкерманского камня (скорее всего, после Крымской войны), верх из кирпича — позже.
Известно, что расцвет усадьбы пришёлся на отставного капитана 2 ранга Андрея Кокораки: при нём вокруг усадьбы простирались обширные сады и виноградники. В остальном о тогдашней жизни в этих стенах остаётся только фантазировать.
Последний владелец, подполковник Орест Кокораки, отказался покидать Крым после революции 1917 года и был расстрелян прямо во дворе усадьбы.
«Спасайся» — сегодняшняя надпись на старой кирпичной стене выглядит предупреждением, запоздавшим на сто лет.
После революции дом стал коммуналкой, а в войну — немецким госпиталем. Жилым дом оставался до 1970-х, а потом его бросили — и лес принялся медленно, но верно стирать человеческие следы.
Считается, что единственный в России лиановый лес — Самурский в Дагестане. Стоя у усадьбы Кокораки, начинаешь в этом сильно сомневаться. Лианы везде — плетями свисают с деревьев, переплетаются с кустарником, укрывают собой остатки подсобных строений, их зелёные щупальцы заползают внутрь усадьбы через пустые оконные проёмы.
Нет крыши и перекрытий, осыпается декоративная оконная кладка, из последних сил держатся за стену остатки штукатурки. То, что было полом, покрыто травой и кустарником; по внутренним стенам тянется плющ, а в пустых прямоугольниках давно исчезнувших дверей вырастают не силуэты людей, а кусты и деревья.
Кажется, вот-вот мелькнёт чёрный изгиб Багиры, зарычит Шерхан или Каа свесится с дерева за окном.
Но никакого Каа или Шерхана нет — есть только тишина, трава по пояс и обломки былого, спасти которое кажется уже невозможным.
По Сети гуляют не такие уж старые фото, на которых особняк ещё не захвачен зарослями. Но природа, если оставить её в покое, быстро берёт своё, и уже человек кажется здесь чем-то инородным.
И всё же усадьба обитаема. Единственный охранник — серая неясыть обосновалась на одном из деревьев в периметре дома.
Скорее всего, вы даже не заметите сову, поглядывающую на вас через ветви дерева. Если же увидите — будьте уважительны и деликатны. Пожалуйста.
Особняк достраивался и перестраивался, и на каком-то этапе в дело шли все подручные материалы — от глиняных черепков до вот этой керамической колбы размером с хороший термос. Или же она — нечто большее, чем просто замена кирпичу?
Говорят, когда-то здесь росли тысячи фруктовых деревьев, а в наполняющемся из ручья пруду выращивали форель. В знойный летний день здесь приятно отдохнуть от жары, в прохладную и пасмурную погоду тенистый пятачок может показаться не слишком гостеприимным.
Единственное, что не подалось молчаливой осаде природы и что всегда наполнено светом, — руины храма Преображения Господня, возведённого в 1859 году. Храм разрушила не природа — люди.
С холма, на котором построили храм, усадьба почти не видна. Летом же она полностью скрыта за кронами деревьев.
Какой же будет дальнейшая судьба усадьбы Кокораки?
Иногда такие здания восстанавливают, в большей или меньшей степени придерживаясь изначального образа. Но это если они достаточно крепки, если есть средства на восстановления и возможность их окупить. Но это — редкость, и не всегда с тем итогом, которого ждали.
Чаще такие объекты просто расчищают от растений, что корнями разрушают фундамент и кладку, а потом консервируют, то есть укрепляют по науке. А чтобы показать, как это было раньше, применяют новые технологии.
Приблизительно таким путём предложил пойти и Севастопольский госуниверситет: законсервировать руины, восстановить часть старинного парка и вписать его в лесной биокомплекс, уникальный и богатый краснокнижными растениями.
QR-коды, ведущие в мир дополненной реальности, помогли бы представить, как усадьба выглядела раньше.
Такой садово-парковый комплекс наверняка был бы востребован, тем более что находится он на Большой Севастопольской тропе. Вот только университетские разработки — они обычно про теорию, а не про практику. А на практике заказа на такой или какой-то иной проект по усадьбе Кокораки нет.
Нет движения с охранным статусом усадьбы. С 2019 года и до сих пор она значится в списке выявленных ОКН, не один раз исчерпав все сроки на окончательное решение.
Ещё немного — и охранять будет просто нечего, и вместо истории нам останется только поросшая зеленью груда камней в лиановом лесу.
Светлана Косинова
Фото и видео автора
Вокруг усадьбы сохранились также остатки многочисленных хозяйственных построек. Судя по всему, жизнь там кипела.
Рекрут,
"Лианы везде — плетями свисают с деревьев, переплетаются с кустарником, укрывают собой остатки подсобных строений..."