Когда вспоминают Фёдора Михайловича Достоевского, обычно говорят о Петербурге и Сибири. Но у его семьи была и крымская глава: в Симферополе жил единственный сын писателя — Фёдор Фёдорович, и именно здесь судьба не раз проверяла знаменитую фамилию на прочность.
В годовщину смерти великого писателя ForPost показывает крымские следы его семьи — от симферопольской конюшни до последнего адреса в городе, который сохранился и сегодня.
Бегство от отца
Быть сыном легенды для молодого Фёдора Фёдоровича оказалось непосильной ношей. Его тяготили и «деликатные» расспросы, и завышенное ожидание публики, а ещё постоянное невольное сравнение со знаменитым отцом. Об этом пишут многие биографы семьи.
«При его замкнутости и болезненном самолюбии всё это служило постоянным источником его тягостных переживаний, можно сказать, уродовало его характер», — такие слова друга детства Фёдора Фёдоровича приводит Михаил Волоцкий в «Хронике рода Достоевского».
Видимо, желание избавиться от чрезмерного внимания побудило Фёдора-младшего бросить всё в Петербурге и уехать с молодой женой в провинцию.
Почему для этого был выбран Симферополь, точных свидетельств не сохранилось. Можно лишь предположить, что в сравнении с курортами ЮБК, набиравшими популярность на рубеже XIX и XX веков, столица Таврической губернии показалась 23-летнему беглецу более спокойным местом.
При этом молодой Достоевский был довольно состоятельным человеком, хотя, по иронии судьбы, основной доход приносила продажа произведений отца. Впрочем, это не помешало Фёдору Фёдоровичу, наконец, заняться любимым с детства делом — лошадьми.
Достоевский-конезаводчик
Любовь, даже страсть к лошадям у мальчика принимала порой опасные формы, но никогда не утихала. Так, его мать Анна Григорьевна Достоевская, вторая жена писателя, приводила в «Воспоминаниях. 1846-1917» такой эпизод, произошедший в городе Старая Русса Новгородской губернии, где семья снимала на лето дачу:
«Наш старший сын, Федя, с младенческих лет чрезвычайно любил лошадей, и, <…> мы с Фёдором Михайловичем всегда опасались, как бы не зашибли его лошади: двух-трёх лет от роду он иногда вырывался от старушки-няньки, бежал к чужой лошади и обнимал её за ногу».
Впрочем, несчастного случая удалось избежать, поскольку деревенские лошади привыкли к тому, что под ногами постоянно вертится детвора, и ступали осторожно, добавила Достоевская.
Так что 20 лет спустя первым делом в Симферополе молодой человек завёл собственную конюшню.
В те годы ипподром располагался на западном выезде из города. Сейчас это район пересечения нынешних улиц Севастопольской и Трубаченко. Остатки хозяйственных построек сохранились и поныне, но, как рассказал ForPost охранник по имени Асан, занятия по верховой езде уже не проводятся.
«Не смогли платить аренду», — объяснил собеседник простой конюшен.
Сто лет назад скачки тоже не озолотили Достоевского-младшего, хотя время от времени принадлежащие ему скакуны завоёвывали призы на соревнованиях.
Навещавшая в Симферополе брата Любовь Фёдоровна писала в письмах о том, что каждый день ездит с ним «на конюшню, за город», чтобы там любоваться «галопами Фединых лошадей».
От дочери генерала к танцовщице
Крым подарил Достоевскому-младшему не только воплощение детской мечты, но и любовь.
Первая жена Фёдора Фёдоровича, приехав с ним в Симферополь из столицы, не захотела жить в провинции, поэтому вскоре сбежала обратно.
Но в холостяках молодому человеку довелось ходить недолго. На одном из костюмированных балов в 1901 году он познакомился с девушкой по имени Екатерина — дочерью потомственного дворянина, героя Крымской войны и штаб-офицера для особых поручений при Варшавском генерал-губернаторе Петра Цугаловского. Весной 1903 года они обвенчались.
У Достоевских в Симферополе родилось трое детей, но продолжительная жизнь была уготована лишь младшему из них. Старшая девочка умерла при родах, второй ребёнок, сын Фёдор, скончался от брюшного тифа в 16 лет в 1921 году. Второй сын Андрей, родившись в 1908 году, прожил 60 лет, покинув Крым с установлением на полуострове советской власти.
Однако тихое счастье в кругу семьи не было суждено Фёдору Фёдоровичу. В 1916 году он, будучи 45-летним мужчиной, сходится с танцовщицей балета Леокадией Степановной Михаэлис. Она фактически становится его третьей женой, хотя брак они так и не зарегистрировали.
Кстати, именно Леокадия сумела сохранить «Евангелие» Достоевского-старшего, которое ему подарили в Тобольске жёны декабристов, когда писатель ехал в сибирскую ссылку.
Влюблённая пара решает уехать из Симферополя в Петербург. Но на этом крымская страница в биографии родственников писателя не заканчивается.
В вихре Гражданской войны
Как бы ни избегал Достоевский-младший связей и параллелей с отцом, именно его имя спасло ему жизнь. И произошло это тоже в Крыму.
Вновь судьба привела сына писателя на полуостров в 1918 году: ему с большими трудностями пришлось пробираться к умирающей в Ялте матери. Однако он не успел застать её живой: Анну Григорьевну уже похоронили в крипте Аутской церкви.
Устроив связанные с погребением дела, Фёдор Фёдорович собрался выезжать обратно на север с рукописями отца. Его багаж вызвал подозрения у новой власти: стражи порядка приняли его за спекулянта и арестовали.
Позже в 1926 году в берлинской газете «Руль» было анонимно опубликовано описание ночного допроса Достоевского в «каком-то бараке в Симферополе».
«Следователь, какой-то пьяный тип в кожаной куртке, с опухшими красными веками и провалившимся носом, начал «допрос» в следующей форме:
— Зачем оказался здесь?
— Я в 1918 г. приехал сюда к умирающей матери и остался здесь.
— К матери... мать... сам сволочь, поди уже дед и тоже матер-р-р-и...
Достоевский молчал.
— Расстрелять!».
Приговор должен был быть немедленно приведён в исполнение: выстрелы отчётливо раздавались во дворе здания. Фёдора Фёдоровича тут же потащили наружу. Осознав всё опасность ситуации, мужчина выкрикнул в сердцах.
«Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете!».
Действительно, в этот год в Москве был установлен памятник писателю на Цветном бульваре. Чекист об этом ничего не знал, но остановился и поинтересовался у осуждённого, какая же у него фамилия. К удаче Фёдора Фёдоровича после упоминания Фёдора Михайловича Достоевского к чекисту подбежал сотрудник комиссии и что-то прошептал в ухо.
«Безносый медленно приподнял голову, тупо посмотрел воспаленными веками в сторону Достоевского и произнёс: «Пошёл к черту, пока цел», — пишет газета «Руль».
Впрочем, быстро покинуть Крым Фёдор Фёдорович не смог. Следующие несколько лет он занимался на полуострове морской торговлей и читал лекции, организованные комитетом народного образования.
Только в 1921 году сын Достоевского смог вернуться в Москву. Пережитое настолько подорвало его здоровье, что несколько месяцев спустя он ушёл из жизни.
Сила бумаги
Между тем в Симферополе всё это время оставалась вторая жена Фёдора Фёдоровича Екатерина Петровна, которая жила с сыном Андреем и своей сестрой Анной Фальц-Фейн. Как сын дворянина Андрей Фёдорович не мог рассчитывать на благополучное поступление в вуз в Крыму. Поэтому в 1921 году молодой человек уехал с полуострова.
Оставшись одни, его мать и тётя намеревались перебраться за рубеж вместе с эмигрирующими белогвардейцами, но не успели. Им пришлось вернуться в Симферополь, где у них оставалась квартира в доме, построенном для служащих конфетной фабрики Абрикосова (сейчас ул. Воровского, 22).
Чтобы не привлекать внимание большевиков к «странной» фамилии Анны, женщины спрятали её паспорт, а документы выправили на Цугаловскую. Екатерина, наоборот, воспользовалась фамилией мужа, получив от новой власти «охранное удостоверение».
«Предъявитель сего Екатерина Петровна Достоевская является женой Фёдора Фёдоровича Достоевского — сына знаменитого русского писателя Фёдора Михайловича, старого революционера. <…> Глубоко уважая память товарища Ф. М. Достоевского, просим не стеснять его прямых родственников, внуков и отпрысков борца за свободу человечества», — было сказано в документе.
Но в силу этой «бумаги» пожилые женщины не слишком верили и постоянно боялись репрессий. Известно, что они даже ложились спать одетыми, положив в изголовье кроватей гребень для волос и носовой платок, которые разрешалось брать с собой при аресте.
Однако их квартиру в доме Абрикосовых даже не «уплотнили»: память о «борце за свободу человечества» и «старом революционере» всё-таки сберегла и невестку Фёдора Михайловича, и её сестру.
В Крыму женщины дожили вплоть до Великой Отечественной войны. Застали и оккупацию полуострова немцами. Когда в Симферополь зашли фашистские войска, фамилия знаменитого тестя уберегла Екатерину Петровну ещё раз: оказалось, немцы чтут творчество русского писателя не меньше советской власти.
«Узнав из документов о родстве Екатерины с признанным во всем мире писателем, немецкое командование освободило нашу квартиру от постоя военных и выдало охранное свидетельство: «Здесь живёт невестка писателя Ф. Достоевского», — написала позже в воспоминаниях Анна Фальц-Фейн.
Однако такая опека оккупантов после освобождения Крыма не сулила ничего хорошего. Сёстры это понимали, поэтому ещё в 1943 году вместе с отступающим румынским госпиталем выехали через Одессу за границу. Через Румынию, Польшу, Германию они добрались до Франции. Здесь, на Лазурном берегу, родственницы «знаменитого писателя и старого революционера» дожили свой век в доме престарелых русских эмигрантов.
Пелагея Попова
Фото: автора; fedordostoevsky.ru; предоставлено Иваном Коваленко
