Разрушительное наводнение в начале апреля принесло беду регионам России, население которых оказалось в страшных условиях из-за затоплений.
Большая вода повреждает и уничтожает дома, дороги и другие объекты. Из-за неё эвакуируют местных жителей и останавливают работу предприятий.
Ущерб только Оренбургской области, где одна из самых сложных ситуаций, предварительно оценён в 21 миллиард рублей. И это только по данным, которые были несколько дней назад. Точная сумма будет известна по результатам обследований после ухода воды.
Но даже то, что есть сейчас, — уже неподъёмная сумма для бюджета Оренбуржья. И губернатор региона Денис Паслер надеется на помощь со стороны.
«Мы, безусловно, справимся со всеми задачами — с поддержкой федерального центра и других регионов, социально ответственного бизнеса, вместе со всеми жителями, которые сегодня помогают справиться с паводком», — сказал Паслер 10 апреля.
А ведь есть ещё Алтайский край, Курганская область и ещё более 30 регионов, столкнувшихся с наводнениями. Каждому из них, возможно, понадобятся ресурсы бюджета РФ, который нельзя запрограммировать на постоянную генерацию денег: «Горшочек, вари!»
Поэтому если федеральный центр кому-то средств прибавит, то у кого-то их отнимет — в соответствии с ломоносовским законом сохранения материи.
Условно говоря, должны были профинансировать строительство школы на Кубани и больницы в Ростовской области в этом году — перенесут на более поздний срок.
Деньги из небездонной казны важнее направить Оренбургской и Курганской областям — на первоочередную помощь пострадавшим от затоплений.
Способен ли потоп в Оренбуржье «затопить» последствиями жителей остальной России, узнавал ForPost.
Проблемы будут?
Чрезвычайная ситуация в Оренбургской области не отразится на финансово-экономической ситуации в России, полагает заведующая кафедрой государственного и муниципального управления Университета «Синергия» Мария Байнова.
«Потому что в зоне бедствия нет больших сельхозугодий или стратегического предприятия, а экономика России — устойчива», — уточнила она.
По её мнению, вопрос последствий наводнения в Оренбуржье, скорее всего, будет решаться, также, как на Дальнем Востоке в 2013 году. Тогда, по данным МЧС России, общий объём ущерба составил 527 миллиардов рублей.
«Тогда собирали пожертвования (граждане и благотворительные организации перечислили более двух миллиардов рублей — прим.), но сейчас так много не набрать. Или будут выделены деньги из федерального бюджета, но в нём тоже денег не так много», — пояснила она.
В РФ недостаточно развиты программы софинансирования страхования недвижимости, считает Мария Байнова. Она напомнила, что в Москве был такой проект: предлагалось в платёжки за коммунальные услуги добавлять ежемесячно небольшую сумму страховки, но сейчас этого уже нет.
Кроме того, продолжила она, Минфин России два года назад предложил проект изменений федерального закона о защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций, чтобы установить обязанность регионов разработать и утвердить программу страхования жилья от ЧС. Но депутаты не приняли документ.
«Сейчас регионы обязаны создавать резервы финансовых и материальных ресурсов для ликвидации чрезвычайных ситуаций, но не для помощи населению. Поэтому необходимо вновь вернуться к обсуждению обязательных программ страхования на региональном уровне, в том числе софинансирования регионами страховых программ для граждан», — уверена завкафедрой государственного и муниципального управления Университета «Синергия».
Риски есть всегда?
Наводнения, которые происходят в одном или десятках регионов, естественно, могут повлиять на обстановку в стране в целом, в частности, на финансово-экономическую ситуацию, уверена кандидат экономических наук, доцент кафедры «Экономика, финансы и менеджмент» Новороссийского филиала Финансового университета при Правительстве РФ Татьяна Марцева.
Она напомнила, что есть план распределения бюджетных средств по отраслям и регионам, в том числе на поддержку граждан в период чрезвычайных ситуаций.
«Заложенная в <федеральном> бюджете минимально необходимая сумма может быть недостаточной для решения вопросов соцподдержки пострадавших, финансирования действий по предотвращению больших рисков и угроз, а также на восстановление инфраструктуры, разрушенных зданий и так далее. И в этой связи может потребоваться перераспределение средств, которые изначально предназначались для других целей», — отметила собеседница ForPost.
То есть увеличивается риск невыполнения регионами планов развития городских и сельских территорий, зависящих от федерального финансирования, обратила внимание экономист. И привела пример: были заложены деньги на реконструкцию школы, но потребовалось перераспределить их на ремонт пострадавших от наводнения детсада, больницы или другого соцобъекта.
Поэтому возникает вопрос, а должны ли считаться особо опасными действия/бездействие ответственных лиц, допустивших возникновение стихийных бедствий с огромными ущербами, тем более в условиях, в которых сейчас оказалась Россия?
«Ответственность может возлагаться на степень готовности служб в период ЧС, на исправность системы оповещения, на слаженность механизма работы органов власти и так далее. Мне не представляется возможным назначить ответственного за наводнение, землетрясение и прочее. Тут требуется выяснить причины, повысившие опасность стандартной для ряда региона ситуации», — сказала наша собеседница.
Она также напомнила о статистике, благодаря которой можно утверждать, что в определённые периоды возникают отклонения от средних показателей температур, объёмов осадков, уровней подъёма рек, глубин промерзания почвы, скорости разлива и других факторов.
«Поэтому предсказать стопроцентное значение перечисленных параметров не представляется возможным. Риск существует всегда. Другое дело — если одной из причин бедствия стали не естественные причины, а человеческий фактор, то однозначно в этом случае виновные должны и будут нести ответственность», — заключила Татьяна Марцева.
Алексей Лохвицкий
😒