Депутаты как головная боль правительства и Че Гевара как идеал Виктора Оганесяна

Разрешать свои противоречия за чашкой чая руководителям двух ветвей городской власти, напомним, посоветовали около месяца назад. Но правительство Севастополя сразу дало понять, что чай не любит и разговаривать не собирается. И вчерашнее заседание заксобрания ещё раз подтвердило: руководство Севастополя предпочитает другие методы влияния.

Учите слова!

Для начала скажу страшное: неудобные для правительства депутаты небезупречны. Они не всегда придерживаются светских манер, одеваются так, как им удобно, не могут забыть об исчезновении 2 млрд рублей, болезненно относятся к разбазариванию городского имущества и вообще не считают, что исполнительная власть в регионе — непререкаемый авторитет вне зависимости от того, кто её представляет. А все потому, что на происходящее в Севастополе им, простите, не наплевать.

Правительству, которое вынуждено иметь дело с этими неприятными людьми, можно было бы от души посочувствовать, если бы оно находилось в Севастополе на отдыхе. Но «пострадавшие», на минуточку, здесь работают!

Сильно мешают проявить сочувствие и выбранные правительством методы. Противостоять оппонентам лучше всего с помощью собственной правоты. С помощью цифр, фактов и пусть неудобных, но справедливых выводов. Но никак не с помощью подковёрных игр и раздачи "актерам" листочков с пафосными словами. А слова эти в недрах правительства исправно, хотя не не очень талантливо, пишутся и так же исправно раздаются тем депутатам, которые готовы поддержать правительство вопреки здравому смыслу и собственной репутации.

Во время вчерашнего заседания человек с чувством юмора не мог не испытать своеобразного удовольствия. Взрослые люди, читающие коротенькие вопросы по бумажке, — это всегда смешно. Особенно забавно было наблюдать, как дружно набросились проправительственные депутаты на главу Контрольно-счётной палаты Севастополя Юлию Кокареву, представлявшую на вчерашнем заседании отчёт о деятельности КСП за 2017 год.

За год КСП выявила нарушения только в сфере закупок на 2,5 млрд рублей. А сколько их не было совершено именно потому, что такой независимый контрольный орган существует, мы никогда доподлинно не узнаем. Казалось бы, сотрудникам КСП надо сказать спасибо. Что же делают вместо этого послушные правительству депутаты? Как говорится, следим за руками.

Вот Виктор Оганесян читает по бумажке вопрос: почему КСП придирается к некоторым нормативно-правовым актам, которые одобрил Минфин.

 

Юлия Кокарева отвечает: у КСП и Минфина разные предметы изучения. Минфин обоснованность планирования бюджетных ассигнований не изучает, это — задача региона и его контрольного органа. Ответ подробный, называется даже приказ департамента финансов города Севастополя, обязывающий КСП это делать.

Оганесян чувствует, что надо что-то сказать, но что?!

«Вы не ответили на мой вопрос, — агрессивно перебивает он. — Получается, что Минфин подписывает не зная что, а вы знаете!»

Варианта три: либо депутат глух, либо, уж простите, туп, либо ему поставлена задача оставить за собой последнее слово даже ценой собственной репутации. Юлия Кокарева пытается ответить ещё раз — бывает ведь, что до человека долго доходит?! Но Оганесяну ответ не нужен, и он перебивает её второй раз.

«Спасибо, вы не ответили», — заявляет он.

Граждане, ну нельзя же так топорно!

Не меньший заряд агрессии заложила в свои вопросы и Татьяна Вусатенко. С ней получилось ещё смешнее, чем с Оганесяном. Татьяна Анатольевна спрашивает — глава КСП аргументированно отвечает. Но Вусатенко сначала перебивает её, веля «не оправдываться» (??), а затем вдруг теряет интерес к ответу и начинает заниматься какими-то своими делами.

«Татьяна Анатольевна меня не слушает», — констатирует Юлия Кокарева с некоторой даже обидой.

Юлия Владимировна, а зачем Татьяне Анатольевне вас слушать? Свою задачу она выполнила, а всё, что вы ответите, лишь обесценивает достигнутый ею результат!

Оганесян устал

Но своего комического апогея ситуация достигла ближе к концу заседания, на котором был принят ряд важных решений. В частности, были внесены поправки в бюджет и отклонён внесённый правительством законопроект, касающийся зарплаты чиновников. Об этом законопроекте, заметим, дважды (!) отрицательно отозвалось Главное правое управление при Президенте РФ. Но кого в правительстве интересует его мнение?

Засоушали депутаты и несколько отчётов о работе в 2018 году. Кроме главы КСП, перед ними отчитались руководитель управления информатизации и связи Алексей Горобцов и главный по общественным коммуникациям Олег Беркович. Именно это и стало поводом для запланированного сценаристами выхода на сцену депутата Оганесяна, который на истерической ноте рассказал залу, что слушать «бесконечные контроли и отчёты» очень устал.

«Финансовый отчёт за год, финансовый отчёт за квартал! Видимо, скоро будет ежемесячный отчёт!» — возмущался Виктор Альбертович.

Видимо, автор текста, который ему раздали на этот раз, не подумал, что фактически пишет комплимент в адрес заксобрания. Просто забыл, что контрольная функция для любого парламента — одна из основных. А для тех, кто от работы устал, есть простой выход — сложить полномочия и отправиться на покой.

Но это претензии к автору текста. Исполнитель же старался как мог. Свою речь Оганесян произнёс с эмоциональным накалом, заставляющим беспокоиться о его здоровье. Увы — это сослужило ему плохую службу. Избыток эмоций нарушил стилевую гармонию: витиеватые фразы, которыми в ущерб результату увлекается автор текстов, в речи Оганесяна соседствовали с выражениями типа «блин» и «закройте рот». Это было достойно трудного подростка, но не директора гимназии. И это было очень, очень смешно!

Кстати, о гимназии. Злые языки рассказывают, что в 2000-х на территории гимназии, где директорствовал Виктор Альбертович, непостижимым образом выросла гостиница «Никита». И что сам он после этого поменял скромную квартирку на гораздо более интересный вариант. Но врут, конечно, так что вернёмся в день сегодняшний.

Однажды я уже советовала автору антипарламентских спичей: не надо увлекаться красивостями, они хороши в письменной речи, да и то не всегда, в устной же выглядят смешно и неуместно. Ну не говорит человек, задетый за живое, про «уютные раковины белых кресел»! Но меня не послушали, причём стало даже хуже, чем было. И вот результат.

Однако стилевым саморазоблачением дело не ограничилось — за ним последовало нечто ещё более смешное.

 

«Че Гевары, блин! Да Че Гевара ворочается, глядя на вас! Че Гевара боролся против капиталистов, потому что Че Гевара, когда стал после победы кубинской революции членом правительства, сам назначил себе зарплату в 120 кубинских песо!» — зашёлся на трибуне Оганесян. И тут же, противореча сам себе: «Чем дальше, тем они [неугодные правительству депутаты] будут вести себя более агрессивно. Они — это ребята из бригады Че Гевары. Правительство, не расслабляйся!»

Несколькими часами ранее депутат Кравченко, задавая ещё один не вполне адекватный вопрос Юлии Кокаревой, упомянул про психиатрию. Упоминание оказалось пророческим: пассаж Оганесяна, в котором авторский стиль явно соседствовал с отсебятиной впавшего в раж чтеца, в высшей степени достоин внимания психиатра. Из него, например, совершенно непонятно: так всё-таки можно или нельзя сравнить команду Чалого с бригадой Че Гевары? Судя по первым фразам, нет. Судя по последней, это они и есть.

И ещё о психиатрии. В 2014 году Виктор Оганесян прославился тем, что призвал избирателей не голосовать за кандидатов от партии "Единая Россия", которую на тот момент возглавлял. Так что тут есть о чём подумать.

Кому и мировой пожар идеал

Придётся, видимо, сильно разочаровать Виктора Альбертовича: подражать его кумиру, который беззаветно боролся против капиталистов, Алексей Чалый никогда не собирался. Поэтому упрёк ушёл «в молоко». На революционера по призванию Че Гевару, который после победы на Кубе заскучал и поехал делать революцию дальше, народный мэр Севастополя похож так же, как степной пожар похож на костер, разведённый усталыми. Один жил и дышал революцией и с удовольствием распространял по планете огонь непримиримой борьбы, второй вышел на историческую сцену по острой необходимости, чтобы возглавить Севастополь в сложнейший для города момент.



Первого не смущала (а многие утверждают, что и радовала) необходимость убивать, второй сделал всё от него зависящее, чтобы во время Русской весны не погиб ни один человек. Че изобретал «коктейли Молотова», Чалый — электрооборудование нового поколения. И заниматься этим, заметим, ему нравится больше всего. Ну и так далее.

И ещё одно различие: как с трепетом заметил депутат Оганесян, его кумир Че Гевара назначил себе скромную зарплату в 120 кубинских песо. Алексей Чалый за время работы председателем заксобрания не получил из бюджета ни единого рубля, позволив использовать свою зарплату на помощь нуждающимся, которые обращались к депутатам за помощью. Зато тратил и продолжает тратить личные средства на обустройство любимого города. Последний пример — реконструкция Матросского бульвара.

Вот такая между этими людьми пропасть. Причин, по которой имя Че вообще возникло в истории Русской весны, две. Первая: накануне митинга 23 февраля приходилось соблюдать некоторую конспирацию. Вторая: кому-то из участников «Республики» (но не самому Чалому) показалось, что лидера вполне можно обозначить как «Че», благо, буква та же самая. Возможно, присутствовало в этом и лёгкое влияние революционной романтики, которое быстро прошло — не проходит это только у профессиональных революционеров.

А вот директору гимназии, который упрекает организаторов Русской весны в несоответствии "святому" имени Че Гевара, надо бы хорошо подумать, того ли человека он выбрал в качестве идеала!

Кто как видит

Раз уж мы заговорили о Русской весне и её героях, грех будет не упомянуть и ещё об одном комическом моменте вчерашнего заседания.

Во время отчёта Олега Берковича возник вопрос о том, почему правительство отсекает от информации неугодные ему СМИ. Беркович держался как человек опытный — всё отрицал. Возникла дискуссия, и Михаил Чалый зачитал предоставленную ему переписку журналистов с сотрудниками пресс-службы (соцсети или почта были источником, не так важно — предоставить доказательства легко в любом случае).

«Не надо действовать в отношении севастопольцев так топорно — авторитет правительства вы этим не повысите, — попросил Михаил Михайлович. — Это не тот город. И я бы попросил вас — пожалуйста — более уважительно к нему относиться!»

«Ну хорошо, вы сказали. О’кей, — со смешком согласился Беркович. — Ну допустим даже, что это было на самом деле. Ещё раз: никакой избирательности в отношении журналистов нет, не было и быть не может».

После этого он ещё раз повторил: прочитанный диалог не похож на переписку сотрудника пресс-службы с журналистом. Заверяем вас, Олег Алексеевич, — похож, даже очень похож. А вот подозревать, что Михаил Чалый хитрит и лукавит, действительно смешно. Впрочем, раз вы так видите, о’кей.

Ольга Смирнова