Бойцы под Севастополем: «Мы воюем за Ясли Христовы»

Второй год подряд на полях международной конференции журнала «Международная жизнь» поднимается проблематика необходимости отказа от многих подходов прошлого в осмыслении истории России. В частности, речь идёт о переосмыслении Крымской войны: её итогов и интерпретаций в академической среде.

«Мы категорически не согласны с темой, которая кочует из западной историографии в советскую и нашу российскую, что Крымская война была нашим поражением», — сообщил Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь».

Почему?

История Крымской войны: новый взгляд

Первое — нельзя назвать выигранной нашими противниками войну, когда ни одна из заявленных ими целей не была достигнута.

В докладе британского лорда Пальмерстона лондонскому кабинету были подробно изложены «планы идеальной войны» против России. У членов кабинета волосы стали дыбом, но осуществляли они этот план равно в тех масштабах, как запланировал Пальмерстон.

«Существовали стратегические планы Крымской войны. Среди них: не только забрать Крым у России, а — полное отторжение Украины (Малороссии) от России. Не получилось. На глобальном театре военных действий объединённый Запад стремился закупорить российский флот на Балтийском море. Главное было —лишить Россию выхода к Чёрному морю. Не получилось. Швеция имела к нам территориальные претензии, Турция пыталась на что-то претендовать. Тоже не получилось. Поэтому нельзя сказать, что Запад выиграл ту войну», — считает Армен Оганесян.

И на Парижском конгрессе 1856 года, где проходили переговоры по завершению Крымской войны и где Россию представлял граф А.Ф. Орлов, было сказано:

«Непонятно, кто здесь побеждённый и победитель».

Второе. Тезис о том, что по итогам Крымской войны русский флот был изгнан из акватории Чёрного моря, с одной стороны, верен. Но, с другой стороны, в начале 1870-х князь Горчаков дезавуировал унизительные для России положения Парижского трактата и вернул Черноморский флот в родную гавань.

Третье. Едва ли не самое важное, что почти всегда не звучит в контексте Крымской войны и её итогов.

Каков был мотив для русского солдата, кроме родного Севастополя, Крыма, России, сражаться на полях Крымской войны против объединённого Запада?

Министр иностранных дел Британии в лейбористском правительстве Дэвид Оуэн (1977-1979), который был увлечённым историком, в своей книге «200 лет российско-английских отношений» писал, что серьёзным был религиозный вопрос.

«Даже не межрелигиозный, а просто вопрос о том, кто будет на самом деле контролировать христианскую Палестину. Особенно храм Рождества Христова. Поэтому наши солдаты под Севастополем говорили, что они воюют за Ясли Христовы», — говорит Армен Оганесян.

Турецкие власти, отмечает Оганесян, хотели передать ключи от храма Рождества Христова — Парижу, под протекторат Франции. А значит, были планы добраться и до Гроба Господня. Во французских католических церквях и храмах так и говорили: Крымская война — это их священная война.

«Поэтому сегодня мы благодарны нашим павшим солдатам в Севастополе за то, что сегодня и на Гробе Господнем, и на Яслях служат не мессы, а литургии. Это итог и достижение Крымской войны. Эта та часть истории, которую ещё предстоит изучить», — считает Армен Оганесян.

XVI Ялтинская конференция журнала «Международная жизнь», посвященная особенностям современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве, где принимал участие ForPost, проходит 22-27 сентября. Мы уже писали, что на ней представители академической среды, политологи, специалисты по международным отношениям и дипломаты, среди прочего обсуждали вопросы, связанные с состоянием российского общества и вопросы введения термина «антирусский нацизм».

Сергей Абрамов
Фото Андрея Киреева