В 1872 году 22-летний пейзажист Фёдор Васильев приехал в Ялту по настоянию врачей: туберкулёз быстро лишал его сил. Крым должен был стать спасением, но обернулся борьбой за деньги и за право продолжать писать — между заказами, приступами болезни и письмами, полными раздражения и тоски.
К 176-й годовщине со дня рождения художника ForPost узнал, как вопреки тяжёлым обстоятельствам Фёдор Александрович Васильев открыл для себя поэзию местных троп и света — и в итоге написал свой главный шедевр.
На последние копейки
Крымский эпизод в жизни Фёдора Васильева начался в 1871 году. Тогда молодой житель Санкт-Петербурга вместе с товарищами по ремеслу формировал одно из первых в стране свободных объединений художников (в историю оно вошло под названием «Передвижники») и готовился к выставке. Но в творческие планы вмешались обстоятельства: сперва рекрутская повинность, спасаться от которой пришлось учёбой, а затем и болезнь.
«В феврале Фёдор Александрович поступил в Академию художеств, в марте получил официальное освобождение от рекрутской повинности, а уже в мае вынужден был оставить занятия в Академии и уехать из Петербурга. Причиной тому была запущенная простуда при слабых от природы лёгких и тяжёлое нервное напряжение. Здоровье резко ухудшилось», — описывал биографию юноши советский живописец Юрий Дюженко в книге «Фёдор Александрович Васильев».
Запланировав вернуться в родной город уже осенью, художник уехал в Харьковскую губернию на всё лето. Но состояние молодого человека продолжало ухудшаться, и вместо дождливого Петербурга врачи порекомендовали ему переезд в Ялту.
Перебраться на Южный берег Крыма оказалось непросто: семья Васильевых всегда была стеснена в средствах. Чтобы заработать лишнюю копейку, с 12 лет Фёдор, старший сын в семье, работал почтальоном, писцом, помощником реставратора Петра Соколова. А уже в 15 лет, после смерти отца, мальчик и вовсе стал единственным кормильцем семьи.
К счастью, пособия, которое платило Васильеву Общество поощрения художников, хватило на переезд. Мать и младший брат, полностью зависевшие от Фёдора Александровича, отправились в Крым вместе с ним.
«Прегнусная» картина
«Крымский Неаполь» с его курортными нравами сразу пришёлся бедному художнику не по душе. В письмах к друзьям Фёдор Васильев часто иронизировал насчёт Ялты, рассказывая, как городок по темпам стройки затмевает всю Америку.
Местная природа тоже не тронула юношу — по сравнению с северной она была слишком яркой.
«Волны так и заворачиваются, так и шумят, шельмецы, а Фёдор Александрович всё их чертит, да по законам физики старается уразуметь...» — описал одну из первых попыток Васильева зарисовать Чёрное море его близкий друг, художник Иван Крамской.
Впрочем, несмотря на безразличие к Крыму, Фёдор Васильев часто изображал местные красоты на своих полотнах. К этому располагали два обстоятельства: постоянная нехватка денег и заказы от царской и великокняжеских семей, отказаться от которых было нельзя.
Дело в том, что известному коллекционеру Владимиру Александровичу Романову, брату Александра III, однажды так понравилась работа Васильева «Горы и море», что он заказал ещё четыре картины. И хотя деньги были нужны, заказы молодой художник делал через силу, отзываясь о них как о мучении, отбивающем любое желание писать.
Ярче всего отношение молодого пейзажиста к работам на заказ проявилось в картине «Вид из Эриклика», написанной в Ливадийском дворце. И по мнению исследователей, и по мнению самого автора, картина получилась неудачной.
«Васильев был удручён ею, называя свою картину “прегнусной”, а сюжет её “отвратительно казённым”. Горько иронизируя, художник говорил, что в ней недостаёт только будочника с полосатой будкой», — объяснил в своём исследовании Юрий Дюженко.
«В Крымских горах»: как получился шедевр
Красота крымской природы открывалась художнику постепенно. Сперва он продвинулся в изображении листвы деревьев и влажного воздуха вблизи воды. Потом освоил сложную светопередачу, из-за которой его работы стали ставить в один ряд с полотнами Архипа Куинджи. И, наконец, родился шедевр — работа «В Крымских горах».
В числе полотен Васильева, посвящённых местным пейзажам, эта картина не первая и не единственная. Однако именно её исследователи называют центральной, обобщающей весь опыт изучения Фёдором Александровичем крымской природы.
И не зря. Вместо привычных для зрителя того времени видов Крыма с брызгами морской воды и буйной зеленью, картина рассказывает о ненадёжных тропах, петляющих среди гор. Покачиваясь, по узким дорожкам движется татарская повозка, запряжённая быками.
«Это один из наиболее поэтических пейзажей вообще... После Вашей картины все картины — мазня и ничего больше.<…> Кроме того, Ваша теперешняя картина меня лично раздавила окончательно. Я увидел, как надо писать», — поделился отзывом о работе товарища художник Иван Крамской.
Похожие чувства испытывали многие ценители искусства. В 1873 году на конкурсной выставке Общества поощрения художников картина получила первую премию среди ландшафтных произведений, а большой поклонник творчества юного мастера Сергей Третьяков выкупил её в свою коллекцию.
Ни одного светлого луча
Однако премия уже не могла спасти Фёдора Васильева. К тому моменту художник перенёс домашнее заточение, вызванное тяжёлым течением туберкулёза, и несколько месяцев молчания: из-за болезни горла врачи запретили ему говорить.
Общаться с близкими приходилось с помощью записей в альбомах. В конце концов из-за слабости Фёдору Александровичу запретили и рисовать тоже.
Врачи настоятельно рекомендовали молодому человеку продолжить лечение за границей, но это было невозможно — денег у юноши не было, а паспорт просрочился. Единственной надеждой стало звание классного художника I степени.
Этот статус совет Академии художеств присвоил Васильеву в мае 1872 года — но отказался утверждать его без сдачи экзаменов по теоретическим дисциплинам. Почти год художник «воевал» с Академией за новый титул.
Увы, долгожданной победы для Васильева не случилось. В апреле 1873 года Академия удостоила художника званием почётного вольного общника, которое не давало никаких преимуществ и прав и, по предположениям самого Фёдора Александровича, закрывало для него дальнейшую художественную карьеру.
«Кроме мерзостей и болезни, на меня в Крыму не упало ни одного светлого луча! Разве только иногда забываешься перед натурой, только её грандиозность и красота доставляли мне действительно счастливые минуты», — написал художник в одном из писем.
Фёдор Александрович Васильев умер в Ялте в начале октября 1873 года, в возрасте 23 лет. Молодого художника похоронили на Поликуровском холме.
Уже после Великой Отечественной войны на могиле творца появился бронзовый бюст. Позже его перенесли, и сейчас он размещён на именном мемориале в начале Киевской улицы. Надгробную плиту же украшает каменный постамент с палитрой и кисточками.
К слову, в скором времени место упокоения художника может вовсе исчезнуть. Как рассказывал ForPost, в ноябре прошлого года в курортном городе уже в третий раз вспыхнули споры о Поликуровском холме. Очередная попытка расчистить памятную территорию для дальнейшей застройки привлекла внимание общественников и правоохранителей.
Елена Фокина
Фото: И. Крамской «Портрет Ф.А.Васильева» (1871), Ф.Васильев «Вид из Эриклика» (1872), «В Крымских горах» (1873), «В Крыму. После дождя» (1873) |СС0 Общественное достояние
Для создания материала была использована информация из следующих источников:
Чурак Г. Федор Васильев / [Авт. текста Г. Чурак]. - М. : Белый город, 2000. - 64 с. : ил., цв. ил. ; 32 см. - (Мастера живописи). - Указ. произведений Ф. А. Васильева: с. 64
Дюженко Ю.Ф. Федор Александрович Васильев. [1850-1973]. - Ленинград : Художник РСФСР, 1973. - 56 с.
Мальцева Ф.С. Федор Александрович Васильев : 1850-1873 / Ф.С. Мальцева. - Москва : Искусство, 1984. - 271 с.
На Поликуровском холме похоронено много достойных людей России, мемориальное место могло бы быть.
А застройщикам ничего не свято. Погубили киностудию и никого за это даже не поругали.