Лихие 90-е в Севастополе глазами старпома «Бентоса»: как развалили базу «Гидронавт», и что произошло с её подводными аппаратами

Один из самых сложных периодов современной истории — развал СССР и первые годы независимости бывших советских республик, которые в народе прозвали «лихими девяностыми». Севастополю также пришлось пройти эти испытания, правда, со своими нюансами.

Как выживали люди и город в то непростое время — в рамках цикла ForPost «Лихие 90-е в Севастополе: глазами очевидцев» рассказывают рядовые граждане и высокопоставленные чиновники.

Запускал серию руководитель Севастополя с февраля 1991-го по январь 1994 года Иван Ермаков. Подхватил журналист телеканала СТВ Владимир Илларионов, радиомонтажник 13-го завода Дмитрий Осипенко, офицер Черноморского флота Илькам Файзуллин, ветеран уголовного розыска, подполковник милиции в отставке Михаил Ануфриев.

Продолжает старпом подводной лаборатории «Бентос» Юрий Брага. Текстовая версия интервью сразу под видео.

Гидронавт

В конце 70-х годов прошлого века в Севастополе было создано экспериментальное конструкторское бюро по подводным исследованиям, позже — база «Гидронавт». В состав организации на пике развития входило 14 глубоководных подводных аппаратов, которые в первую очередь проводили исследования в интересах Министерства рыбной промышленности. А потом Советский Союз развалился. И уникальные аппараты оказались никому не нужны. Впрочем, как и люди, которые их обслуживали — гидронавты.

— Юрий Константинович, давайте объясним читателям, что значит гидронавт?

— Слово «гидронавт» похоже на слово «космонавт», в корне которого «космос». У нас в корне — «гидра», вода. Мы, работая под водой, также находимся в определённой невесомости. Поэтому и название созвучно с космонавтами. Но и в Советском Союзе, и в современной России такой профессии нет. Когда гидронавты уходили на пенсию, им часы, которые они проработали под водой, зачитывались как водолазные. Потому что всё-таки на подводном аппарате есть избыточное давление.

— Хорошо, у военных специальность называется «моряк-подводник». У вас как?

— У нас гидронавты — это люди, которые работают на подводном аппарате и обслуживают его. Например, капитан подводного аппарата, старший механик подводного аппарата, электромеханик, старший помощник капитана, пилот подводного аппарата.

— Как в Севастополе появилась гражданская гидронавтика?

— Гидронавтика в Севастополе появилась, потому что были созданы подводные аппараты. Получилось так, что Министерство рыбного хозяйства по предложению заинтересованных лиц, которые гидронавтику продвигали в Советском Союзе, решило, что самое эффективное место использования подводных аппаратов — это Севастополь. Здесь и мягкий климат, и выход в Средиземное море, океаны, развитая научно-техническая база и логистика.

Всего таких аппаратов было 14 штук. Некоторые их них были оснащены судами-носителями, которые были оснащены специальными устройствами для спуска и подъёма подводных аппаратов.

В состав базы входили две подводные лаборатории «Бентос 300». Это были небольшие подводные лодки, которые несли на себе ещё один небольшой подводный аппарат. Водоизмещение «Бентоса» — более 500 тонн, поэтому в район выполнения работ его буксировали по воде судами обеспечения. Здесь уже был экипаж 12 человек.

В состав базы «Гидронавт» также входили аппараты «Север», «Тинро», «Лангуст», «Омар», РИФ.

Основное предназначение этих подводных аппаратов — исследования морей и океанов для определения запасов рыбы и морепродуктов. Попутно аппараты занимались и другими вещами — морской геологией, океанологией, гидрохимией и так далее. Много работ было. Были определённые работы в интересах Министерства обороны. Учитывая, что тогда подводные лодки на Чёрном море погружались максимум на 100 метров, наши аппараты — на 400 метров и глубже.

Работали мы почти на всех морях и океанах.

— На каком аппарате непосредственно вы работали?

— Изначально я пришёл в организацию водолазом. К тому моменту я окончил институт и обучал гидронавтов водолазному делу. И уже в процессе работы мне захотелось стать гидронавтом. Образование позволяло, но надо было окончить специальные курсы подготовки гидронавтов. После этого я занял должность старшего помощника капитана подводного аппарата «Бентос», на котором проработал около пяти лет.

— Куда перешли потом?

— Я ушёл с подводного аппарата и работал в отделе подводной электроники. В тот момент у меня уже образовалась семья, было двое детей, а зарплата была невысокая.

И мне мои друзья-водолазы, которые работали в военном дельфинарии, предложили пойти к ним. Если у меня зарплата в научном отделе была 180 рублей, то, когда я пришёл водолазом в дельфинарий, минимальная зарплата была 600 рублей. А через год я уже получал 1000 рублей. Пришлось пойти на такой компромисс.

Период распада

— В момент развала Советского Союза наша организация ещё выполняла определённые задачи за границей. Одно судно с подводным аппаратом, «Тинро», в тот момент было во Вьетнаме.

Представьте: в одночасье прекращается финансирование. Нет денег платить ни за стоянку в порту, ни за заправку, ни за что.

Ещё одно судно, «Ихтиандр», с подводным аппаратом «Север 2» — в США. Его экипаж был вынужден оставить судно с аппаратом и вернуться в Севастополь. Потом их какие-то частные компании выкупили. Что мне удалось узнать о судьбе «Севера 2». Оказывается, он стоит на садовом участке одного американского бизнесмена в удручающем состоянии. Зачем он его купил, я не знаю.

Экипаж подводного аппарата «Тинро», который остался во Вьетнаме, нашёл возможность продолжать работу. Наши гидронавты там занимались поиском и добычей красных кораллов, которые использовались в медицине. Около двух лет они там работали. Но в итоге «Тинро» так и остался во Вьетнаме.

— С другими аппаратами, которые здесь находились, что было?

В Севастополе оставались: два «Бентоса», один аппарат «Север 2», «Риф», «Омар», «Лангуст». С развалом Советского Союза они перешли в подчинение Академии наук Украины. Естественно, финансирования науки в те годы фактически не было. Потом были преобразованы в НПО «Мариэкопром». Финансирования также не было, выживали на минимуме, потому постепенно люди начали из организации уходить. Без ухода, обслуживания, ремонта аппараты стали приходить в негодность.

А дальше один «Бентос 300» выкупили частные предприниматели из Сибири. Забрали его в Новороссийск. Но, опять же, из-за того что не было финансов у этих частных предпринимателей, вскоре подводный аппарат опять остался бесхозным и во время шторма затонул прямо у пирса Новороссийска. Там он лежал достаточно долго, пока водолазы Черноморского флота его не разрезали на куски, чтобы он не мешал стоянке кораблей ЧФ. При Украине планировалось, что Черноморский флот уйдёт из Севастополя в Новороссийск.

После возвращения Севастополя в состав России два аппарата «Гидронавта» – «Лангуст» и «РИФ» оказались в Кронштадте, где их отреставрировали и в качестве экспонатов выставили на площадке парка «Патриот».

Выжившие

— Гидронавты фактически остались без работы. Где себя находили люди с такой специфической специальностью?

— Ну, вот пример такой был: подводный аппарат «Лангуст», на нём экипаж. Они до последнего держались в организации. И вот они нашли для себя такую работу. Взяли этот аппарат в аренду у НПО «Мариэкопром», создали свою частную компанию и стали заниматься подводным туризмом.

«Лангуст» перевезли в Балаклаву, и люди, которые хотели увидеть красоты подводного мира, могли погрузиться на нём возле мыса Айя. На борт брали 3-4 туриста. Стоило это $100 с человека.

В то время это были приличные деньги, но на самом деле это немного. Сюда включалась, во-первых, сама прогулка на катере, буксировка подводного аппарата, потом погружение, всплытие. И люди с удовольствие покупали билеты.

— Сколько в пиковый период было погружений в день?

— Три, максимум четыре. В основном три. Всё зависело от погодных условий и количества людей. Брать двух человек нерентабельно, поэтому ждали третьего или четвёртого.

Погружались на глубину до 60 метров. Время погружения — час. В основном это был мыс Айя с его красивыми уступами — где скала уходит глубоко в море. Там и флора, и фауна красивая.

Ну а потом это украинское предприятие обанкротилось, начали распродавать всё своё имущество.

Один аппарат, «Север 2», выкупил украинский предприниматель. Мне также повезло, и я выкупил аппарат «Омар» и тоже начал его использовать. В частности, по теме экологии. Мы обследовали подводные карьеры, где изымался песок. Надо было сделать отчёт, как это влияет на экологию Чёрного моря. Самостоятельно мы ещё работали по поиску предметов под водой, потому что уже задумали создание музея гидронавтики. Решили, что поднятые со дна моря артефакты могут стать экспонатами музея.

Также работали на полигоне в Балаклаве, где ранее проходили испытания подводных лодок. Работали и под Феодосией, где испытывали торпеды.

— Какой самый интересный артефакт подняли со дна моря?

— Скульптуру из мрамора — изваяния обнажённых мужчины и женщины. Сделали экспертизу в Эрмитаже в Санкт-Петербурге, и оказалось, что это фигуры Аполлона и Афродиты II-III века до н. э. Позже всё-таки уточнили, что это Гермес.

— Когда и почему вы прекратили эксплуатацию «Омара»?

— В первой половине 2000-х начали возникать какие-то вопросы с нашими властями: что за аппарат? На каком основании выполняете погружения? Кто владелец? Выход из бухты? И так далее. При Украине не было правовой базы использования подводных аппаратов, поэтому мы какое-то время маневрировали. Но, тем не менее, с каждым разом нагрузка усиливалась. И в какой-то момент она уже стала непосильной. В 2005 году я прекратил эксплуатацию аппарата.

— Где ещё себя находили гидронавты после ликвидации базы?

— Одни гидронавты стали предпринимателями, имели свои торговые точки. Один владел баром в Омеге. Другой стал директором предприятия, которое изготавливало металлоконструкции. Другие тоже занимались какой-то коммерческой деятельностью.

У многих были рабочие дипломы моряков, поэтому они стали ходить в рейсы за границу. Кто механиком, электромехаником, были даже судоводители.

Выводы

— Какими лично для вас запомнились 90-е?

— Трудности переходного периода 90-х годов, конечно, сказались на всех — и в моральном, и в материальном плане. Рушились планы и мечты гидронавтов, погибали подводные аппараты. Всем пришлось сменить род деятельности, но любовь к своему любимому делу осталась. Люди продолжают мечтать, чтобы гидронавтика в Севастополе опять возродилась, правда, уже в другом виде — в качестве музея.

Об оставшихся подводных аппаратах базы "Гидронавт" и планах по их музеефикации можно почитать здесь.

Беседовал Андрей Киреев

Видео/монтаж Дмитрий Карташов

Графика Юрий Еремеев

Фото предоставлены севастопольскими гидронавтами