ЯМы как шаг к светлому будущему под звуки марша

Всё, кажется, началось с расстрела террористами французской редакции «Шарли Эбдо». Тогда смерть журналистов вызвала ужас и оторопь. Во Франции, а позже и по всему миру стартовала акция Je suis Charlie («Я Шарли»), призванная выразить солидарность с погибшими.

Пять лет спустя слоган в несколько изменённом виде прогремел в России: ведущие отечественные СМИ выступили в поддержку незаконно задержанного журналиста-расследователя Ивана Голунова. Популярные издания вышли с заголовком «ЯМы Иван Голунов».

Оговорюсь сразу — ту акцию от «Коммерсанта», «Ведомостей» и РБК я считаю не только этически уместной, но и действенной. Как известно, после этого на дело Голунова чиновники обратили особое внимание, а предварительное расследование доказало невиновность Ивана.

Чего не могли не заметить протестно настроенные граждане. Я говорю о хронических протестующих, причём преимущественно против всего. Слоган «ЯМы» понёсся по сетям в связи с почти каждым резонансным событием.

Так, например, группа возбуждённых феминисток размещала у себя на аватарах надпись «ЯМы сестры Хачатурян».

Тут следует, конечно, сделать небольшое отступление и сказать о лексической уместности.

Когда французская общественность протестовала против расстрела журналистов «Шарли» — «я Шарли» означало, что на месте погибших мог оказаться каждый.

Когда российская пресса выходила с заголовками «ЯМы Иван Голунов», конечно, имелось в виду право журналистов на независимое мнение. И подразумевалось, что уголовное преследование может быть одним из инструментов давления на СМИ. То есть, семантика не сильно изменилась: на его месте может быть каждый журналист — имели в виду коллеги Голунова.

Но что, какую именно мысль вкладывают авторы в слоган «ЯМы сестры Хачатурян» или «ЯМы Ефремов» (такое тоже своими глазами видела)? В обоих случаях речь идёт, как бы это ни звучало, об убийцах, и «ЯМы» становится в этом контексте не просто пугающим, а пугающим с примесью чёрного юмора.

Я понимаю, какая эмоция руководит глуховатыми к русскому языку авторами и адептами подобных заявлений. Это же, как на рок-концерте, как на футбольном стадионе, как на бульваре, по которому идут и кричат «Ура!» — неповторимое чувство единения.

Но если подходить к вопросу хоть сколько-то осмысленно — очевидно, что «ЯМы» становится не просто ситуативным политическим вскриком, а универсальным средством единения протестных групп. Неким обязательным, не сказать оккультным, атрибутом, призванным маркировать условных своих.

Как георгиевская ленточка в своё время объединила патриотический лагерь, практически оторвавшись в смысловом значении от Дня Победы, так и «ЯМы» перестало выражать солидарность с невинно пострадавшими, а стало чуть не агрессивным слоганом.

«ЯМы против поправок», «ЯМы Сергей Фургал» (арестованный в Хабаровске губернатор) — малая толика контекстов, в которых в последнее время громко прозвучало это самое «ЯМы». В Белоруссии протесты проходят под лозунгом «ЯМы 97%»; так граждане намекают на низкие рейтинги нынешнего президента Александра Лукашенко.

То есть, «ЯМы» становится главным оппозиционным воззванием. Но давайте разберёмся, что оно семантически означает.

Когда я была маленькая, моя бабушка говорила: «Мы в стойле стоят». Подразумевая, видимо, коровье мычание, которое лежит в основе всех на свете «мы».

С раннего детства я усвоила, что здравый человек не мыслит категорией «мы», потому что это — некая попытка снять с себя ответственность. Ведь солидаризация почти всегда означает превращение личного — в коллективное. Строевой шаг исключает уникальную походку.

Есть очень известная песня группы «Наутилус Помпилиус», называется «Скованные одной цепью». Там, на мой взгляд, вполне исчерпывающе раскрывается идея всевозможного коллективизма. Думаю, многие помнят:

Здесь женщины ищут, но находят лишь старость,

Здесь мерилом работы считают усталость,

Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи,

Здесь первые на последних похожи

И не меньше последних устали, быть может,

Быть скованными одной цепью,

Связанными одной целью.

И именно эта ассоциация возникает у меня, когда я слышу «ЯМы» в любом политическом контексте. Повторюсь, в изначальном значении, в случае «Шарли Эбдо», в деле Голунова оно выглядело уместно.

Но всё, что происходит дальше, — предстаёт, прошу прощения, очевидной пошлостью. И чем больше людей используют эти слова и чем громче их выкрикивают, тем пошлость становится более ощутимой. Звенящей, я бы даже сказала.

Очень показательно, что сегодня, в 2020 году, когда нет никакой советской уравниловки, граждане добровольно, без какой бы то ни было директивы сверху, объединяются в мычащее стадо, даже не вслушиваясь, как их мнение (или точнее сказать мыыынение) звучит со стороны.

Ленточки уже были (белые против полосатых), «ЯМы» в тренде. Автор этой колонки с нетерпением ждёт, когда в моду войдут галстуки, вымпелы, нашивки на рукав, гимны и барабаны. И ЯМы всем дружным строем двинемся туда, к светлому будущему, под звуки марша.

Читайте по теме: Осторожно, Собчак! В чужой монастырь со своим уставом

Мария Дегтерева