Осторожно, Собчак! В чужой монастырь со своим уставом

Ксения Анатольевна Собчак, которой я поклоняюсь, как африканские аборигены — самолёту из листьев, снова эпатировала общественность.

Самое интересное в перформансах Ксении Анатольевны то, что по градусу абсурда (не сказать маразма) каждый следующий раз — сильнее предыдущего.

Вот, казалось бы, человек приехал на собственную свадьбу в катафалке, что дальше? Свальный грех на поминках? Читаешь новости: «Ксения Собчак подралась в монастыре».

Протираешь тряпочкой монитор, потом ею же — глаза. Нет, правда. Подралась. В монастыре. Экс-кандидат в президенты.

Итак, по порядку.

Опальный схиигумен Сергий, глава секты «царебожников» в России, захватил Среднеуральский женский монастырь под Екатеринбургом. Я понимаю, что звучит, как начало главы романа Ильфа и Петрова, но, тем не менее, это официальные новости.

Ксения Собчак вознамерилась взять у Сергия интервью, а дальше события развивались стремительно.

Монахи были категорически против нахождения съёмочной группы на территории монастыря, завязался конфликт.

Не буду здесь пересказывать происходящее — в интернете огромное количество видеозаписей. В результате пострадали режиссёр Сергей Ерженков (у него диагностирован перелом руки) и Ксения Собчак. Ксения Анатольевна в ходе потасовки упала на газон.

У Ксении Анатольевны Собчак есть фантастическая способность — будоражить умы. О событии уже высказались такие мыслители, как Наталья Поклонская (говорят, отец Сергий был её духовным наставником) и Ольга Бузова. А Сергей Шнуров посвятил стихи:

Ей, как крабам, всё неймётся. Это мат или гамбит?

То над неграми смеётся, то Костюшкина гнобит.

Нос вчера ещё сломала, но внимания ей мало.

Тему держит норовисто, быстрая как Норрис Чак,

И к монахам-каратистам скачет Ксения Собчак.

Очевидно, что Шнуров перечислил все громкие скандалы с участием Ксении Анатольевны за последнее время. Ну и мысль ясна — Ксению Анатольевну интересует хайп.

На самом деле, было бы смешно, если бы не было так грустно. Перелом у режиссёра — самый настоящий, не шуточный и не постановочный, а адвокаты Собчак уже сообщили, что готовят иск.

Сама Ксения Анатольевна тоже комментирует события. В том смысле, что страшно пострадала:

«Видимо, падение было серьёзнее, чем мне показалось из-за адреналина. Там была каменная клумба, огороженная большими камнями. Это, конечно, ничто по сравнению с тем, что произошло с Сергеем. Но опять же, сломан телефон рабочий, потому что у нас вырывали из рук оборудование. Потеряны съёмки, к счастью, не все».

Абстрагируясь от эмоций, хочется внести несколько существенных пояснений в ситуацию.

Монастырь расположен не на территории РПЦ, а на частной территории, и с точки зрения закона пустить или не пустить съёмочную группу (а равно как и отца Сергия с его сторонниками) может только собственник. То есть вся история про «захват» монастыря предстаёт в несколько ином свете, если учесть, что собственник в полицию не заявлял, отца Сергия с территории не изгонял.

Ксения Анатольевна явилась буквально, в прямом смысле, в чужой монастырь со своим уставом. Причём в поведении Ксении Анатольевны я не обнаружила смирения и кротости, напротив.

Отдельно скажу — разумеется, женщин бить нельзя. И даже Ксению Анатольевну. Каких угодно. Это, во-первых, уголовно наказуемо. Ужасно — во-вторых.

Но у меня вот такой вопрос. Если я наряжусь в сарафан в петухах и косынку в подсолнухах, соберу съёмочную группу и явлюсь домой к Ксении Анатольевне, чтобы задать пару важных вопросов — как долго я буду прогуливаться там с веером, ощущая на себе всю силу демократических воззрений экс-кандидата в президенты?

Что-то мне подсказывает — не очень долго. И возникает совершенно закономерный вопрос: на какую реакцию рассчитывала Ксения Анатольевна, являясь на чужую территорию без спроса? Уж не на ту ли, которую получила? И таки да, есть подозрение, что на эту самую.

Как известно, Ксения Собчак не так давно лишилась крупных рекламных контрактов после некоторых своих высказываний. И присутствие в информационном поле, возможно, является для неё важным как никогда. Даже, ей-богу, неловко так думать о принципиальном и непримиримом борце за права и свободы, каким позиционирует себя Ксения Анатольевна.

Вся описанная трагикомедия интересна ещё вот чем: РПЦ, в силу исторически сложившихся обстоятельств, редко официально комментирует резонансные события. И именно поэтому часто становится как бы разменной монетой на поле общественного конфликта.

Очень ведь просто сказать: «Собчак выступила против РПЦ» или «На территории РПЦ избили телеведущую». Подобные заголовки почти наверняка гарантируют горячую эмоциональную дискуссию.

А что РПЦ? РПЦ, по обыкновению, безмолвствует. И даже на странице глубоко симпатичного мне Владимира Легойды, председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата, я не нашла комментариев к новости, которая вот уже несколько дней присутствует в топе всех поисковиков.

Я, конечно, совершенно не вправе давать советы представителям Русской православной церкви, поэтому просто замечу: возможно, если бы РПЦ каким-то образом разговаривала с обществом и реагировала на подобные инциденты — было бы поменьше путаницы и негатива? И либеральные деятели не писали бы статей с заголовками «Телеведущую избили в монастыре»?

На мой взгляд, РПЦ совершает типичную ошибку российского чиновника — предпочитает отмалчиваться.

И от этой ошибки страдает в первую очередь сама.

А Ксении Анатольевне и съёмочной группе хочется пожелать, конечно, скорейшего выздоровления — физического и психического.

Читайте ещё: Америка в огне: коленопреклонённая полиция и массово одобряемое мародёрство

Мария Дегтерева