Сюда не ведут указатели и навигаторы. Только опытный проводник знает маршрут к нужному склону, где под бесформенной каменной глыбой среди опавших буковых листьев чернеет уводящая под землю щель. Это сохранившийся вход в шахту Бешуйских угольных копей в верховьях реки Кача.
Добыча сырья здесь велась всего несколько десятков лет, хотя к ней подступали не один раз. Ради этого сюда и проложили узкоколейную железную дорогу — от станции «Сюрень» через весь Бахчисарайский район. Сегодня, если повезёт, на поляне неподалёку от входа можно разглядеть «осколок прошлого» — обрез ржавой рельсы.
Кто нашёл здесь уголь и кому пришло в голову наладить добычу? Почему не случился «крымский угольный бассейн» — и что можно сделать с этим забытым местом сегодня? Ответы искал корреспондент ForPost.
Во глубине крымских руд: штольня в верховьях Качи
В начале 2026 года в крымском издательстве «Н.Орiанда» вышла книга Юрия Беляева «По дороге Врангеля». Это дало повод краеведам вновь заговорить об уникальном проекте узкоколейной железной дороги вглубь Крымских гор. Она началась с идеи барона Петра Врангеля, который в 1920 году принял титул Правителя и Главнокомандующего Вооружёнными силами на Юге России.
Впрочем, постройке железнодорожной ветки предшествовало почти полвека геологических изысканий и споров. По данным Юрия Беляева, месторождение на склоне горы Бешуй-Шор в долине реки Кача привлекло внимание промышленников и учёных ещё в 1870-е годы.
«Геолог Двойченко в одной из деревень обнаружил кузницу, работавшую на местном минеральном угле», — пояснил автор «По дороге Врангеля», ссылаясь на «Иллюстрированный практический путеводитель по Крыму» за 1913 год.
Однако следующие десять лет пыл изыскателей охладили: все убедились, что добыча и вывоз бешуйского угля требует больших инвестиций, а его качество настолько низкое, что о прибыли и речи нет. Поэтому изучение перспектив месторождения постепенно сошло на нет.
А между тем местные жители прознали, что здесь можно откопать не только уголь, но и гагат — тёмный поделочный камень, который в народе получил прозвище «чёрный янтарь». Искусные крымские умельцы стали превращать каменные обломки в оригинальные пуговицы и мундштуки для курительных трубок.
Сокровища Крымских гор — уголь и гагат
История с бешуйским углём получила продолжение в 1918 году с началом Гражданской войны: сказались нарушения логистики с Донбасса.
«Подвоз угля из Донбасса стал невозможен, а в условиях войны железные дороги и флот требовали топлива. Для закупки угля за границей не имелось средств», — объясняет Юрий Беляев патовую ситуацию, в которую попадали сменяющиеся на Крымском полуострове власти.
Поэтому в 1919 году Отдел путей сообщения приступил к разведке угольных запасов Крыма. Для этого были заложены шурфы, канавы и штольни на разных участках горы Бешуй-Шор и протекающего под ней ручья Чуюн-Илге. Осмотрев результаты работ, геологи Николай Андрусов и Пётр Двойченко всё же признали месторождение заслуживающим внимания. В этом же году были добыты первые несколько тысяч пудов угля (один пуд равен 16,4 кг).
22 марта 1920 года генерал Пётр Врангель возглавил Вооружённые Силы юга России и сразу столкнулся в Крыму с теми же проблемами, что и его предшественники. Но «Чёрный барон» пошёл дальше.
«Почему Врангель решил строить железнодорожную ветку (от Бешуйских копей до ближайшей железнодорожной станции «Сюрень», сейчас «Сирень» — Прим.)? Ведь для вывоза добываемого угля годился и гужевой транспорт, — задаётся вопросом Юрий Беляев. — Причина, видимо, в том, что большинство лошадей было мобилизовано Красной и Белой армиями, а существующие грунтовые дороги не годились для круглогодичного использования».
Тем более по первому образованию Пётр Врангель был горным инженером, а значит, имел представление о тонкостях добычи и транспортировки полезных ископаемых. Впрочем, по данным автора книги «По дороге Врангеля», точных сведений о том, посещал ли барон Бешуйские копи лично или отдавал приказы дистанционно, пока найдено не было.
Дорога «Чёрного барона»
А вот документ, давший старт масштабному проекту, сохранился. Это Приказ Главнокомандующего Вооружёнными Силами юга России №3382 от 27 июня 1920 года.
«В видах обеспечения топливом Армии и гражданского населения мною было приказано приступить к разработке залежей каменного угля Бешуйской казённой дачи Таврической губ. и для вывозов угля приступить к изысканиям и сооружению узкоколейного железнодорожного пути средствами казны <…>», — цитирует мемуары Петра Врангеля крымский краевед.
Уже 2 июля барон приказал ускорить стройку, чтобы «вчерне закончить» её к 1 октября того же года. Однако задача оказалась «со звёздочкой»: деревянные шпалы для узкоколейки заготавливали в лесу, но этому всячески препятствовали отряды советских партизан. Где взять металлические рельсы, тоже было неясно: в итоге, сняли подъездные пути с крымских солепромыслов (сейчас в Крыму работает только одно такое предприятие — на озере Сасык-Сиваш). Как предполагает Юрий Беляев, позже оттуда же могли изъять паровозы и вагонетки для Сюрень-Бешуйской дороги.
Кстати, одним из чернорабочих, трудившихся в разведке и добыче бешуйского сырья, а также на постройке узкоколейки был 16-летний Игорь Курчатов. Семья будущего создателя советской атомной бомбы жила стеснённо, поэтому юноша не чурался любых подработок. Трудиться в верховья Качи он приезжал во время каникул вместе с отцом.
В истории Бешуйской узкоколейки отметился и другой исторический деятель — будущий контр-адмирал и легендарный исследователь Арктики Иван Папанин. Он состоял в партизанском отряде под командованием Алексея Мокроусова, который 20 августа внезапно напал на шахту: народные мстители разграбили кассу, сожгли пороховой погреб и разрушили шахту.
Об участии в этой вылазке сам Папанин вспоминал в своих мемуарах «Лёд и пламень» (глава называлась «В партизанском Крыму»).
«Находились копи в горах, в труднодоступном районе. Добирались мы до них чуть ли не козьими тропами, несли на себе продовольствие, винтовки, гранаты, пулемёты. Мы подошли к копям с такой стороны, где нас беляки и ждать не могли. И всё-таки ночью, уже у самых копей, мы напоролись на заставу. <...>
<...> Только утром удалось нам оттеснить белогвардейцев от шахт. Мы втроём — Мокроусов, Григорьев и я — подготовили взрыв. Только отошли, раздался такой взрыв, что даже земля задрожала. Копи были надолго выведены из строя, а с ними мастерские и другие здания. Попутно мы подожгли склад взрывчатых веществ».
Диверсия нарушила добычу угля, но не прекратила её: барон Врангель смог быстро восстановить работу шахты. Однако уже в середине ноября ему стало не до узкоколейки: с уходом Белого флота из Крыма Гражданская война на юге страны завершилась…
Война и тишина: как «замолчали» крымские копи
К концу 1920 года на всём Крымском полуострове установилась новая власть. Однако проблемы остались старыми, включая топливный кризис. Поэтому советское правительство решило довести до ума стройку, начатую Петром Врангелем.
По данным Юрия Беляева, 27 апреля 1921 года узкоколейку ввели в эксплуатацию. Но уже к началу 1922 года удалось восстановить поставки в Крым угля из Донбасса — и добычу в Бешуйских копях свернули за ненадобностью.
Местные власти поначалу пытались реанимировать проект: планировали возить по железной дороге лес, фрукты и пассажиров. Но со временем пришлось признать, что район глухой и содержать такую сложную инфраструктуру там нерентабельно. Так что в итоге ветку решили разобрать, а оборудование вернули солепрому.
Казалось бы, в этой истории поставлена точка — но снова нет: как пишет краевед, в 1930-е годы бурно развивающейся промышленности Советского Союза перестало хватать топлива, поэтому в Крыму снова вернулись к идее добычи бешуйского угля.
«Размах был немалый: построить посёлок с баней, столовой, клубом и медпунктом, оборудовать шахты», — пишет Юрий Беляев, ссылаясь на публикации газеты «Красный Крым» за 1935 год.
Через несколько лет правительство решило серьёзно реконструировать копи и достроить узкоколейку до станции Чуюн-Илга в устье одноимённого ручья. По данным краеведа, рассматривался даже проект подвесной канатной дороги от шахты в посёлок Коуш (сейчас не существует).
Эти далекоидущие планы нарушила Великая Отечественная война. Расположенный в глубине гор посёлок шахтёров тесно сотрудничал с партизанами, за что фашистские каратели сожгли его дотла, расстреляв 15 мирных жителей.
После войны работу Бешуйских копей восстановили: уголь добывали до начала 1950-х годов. Но добыча себя не оправдывала. Максимум выработки в Крыму пришёлся на 1945 год и составил всего семь тысяч тонн. Для сравнения: на Донбассе одна шахта выдавала такое количество за неделю.
На этот раз шахту ликвидировали окончательно.
Шахта закрылась, история осталась
Сегодня от шахты остались лишь следы — и один вход, которым корреспондент ForPost попыталась пройти в марте 2014 года. Но проход внутрь был затруднён: практически вся полость оказалась завалена грунтом, да и гнилые подпорки родом из прошлого века доверия не внушали. Поэтому, с трудом преодолев с десяток метров, было решено повернуть обратно.
Уголь в так называемой бешуйской свите образовался в среднем юрском периоде 170 — 180 миллионов лет назад. По данным кандидата географических наук, доцента кафедры туризма КФУ имени В.И. Вернадского Игоря Вахрушева, это единственное месторождение каменного угля в Крыму.
Однако, по мнению учёного, у бешуйских копей не было перспектив стать угольным бассейном — как минимум, из-за запасов, которые, по сведениям географа, крайне незначительны и никакого промышленного значения не имеют, тем более в современных реалиях.
«Запасы оцениваются примерно в 150 тысяч тонн, возможный прогноз — до двух миллионов тонн, но это максимальная оценка. Пласты очень тонкие, от 1,6–2,0 до 0,4–1,1 метра, с большим количеством прослоев пустой породы. За всю историю добыли всего несколько десятков тысяч тонн», — напомнил Игорь Вахрушев.
Не может крымский уголь похвастаться и выдающимся качеством. Как пояснил Игорь Вахрушев, топливо из Бешуйского месторождения горит коптящим пламенем и даёт много шлака.
«Бешуйский уголь не идёт ни в какое сравнение с донбасским и кузбасским, — уверен собеседник ForPost. — Донбасский уголь, особенно антрациты, значительно чище, калорийнее. Он подходит для энергетики и коксования. А кузбасский уголь — один из лучших в мире: огромные запасы высококачественных коксующихся марок с низкой зольностью и отличной спекаемостью. Это сырьё активно идёт на экспорт в металлургию».
Поэтому сейчас, уверен Игорь Вахрушев, о возобновлении разведки и тем более добычи в Бешуйских копях говорить не приходится. Тем более теперь месторождение находится на территории нацпарка «Крымский», где любые промышленные работы запрещены и экологически опасны.
Но у исторически памятного объекта может быть другая не менее интересная роль.
«На мой взгляд, Бешуйские копи сейчас следует рассматривать как историко-геологический памятник Гражданской войны и “врангелевской эпохи”, а также как месторождение редкого гагата. Они могут стать хорошим местом для экологических троп, экскурсий и уроков для школьников с патриотическим и историческим уклоном», — поделился соображениями учёный.
Какая судьба ждёт уникальную природно-историческую достопримечательность Крыма, покажет время. Но важнее здесь, пожалуй, не то, что можно добыть, а то, что ещё можно сохранить как память.
Пелагея Попова
Фото автора
Агаты в районе Бешуйских копий я находил. Но попасть в эти места затруднительно. Раньше был заповедник, теперь нац. парк.