Лежать и не чувствовать вины: как меняется отношение к безделью в России

Безделье в России долго было негативным словом, которое означало лень и тунеядство. Однако опросы показывают, что отношение к нему сложнее и зависит от возраста, пола и даже профессии человека. Кому и когда можно позволить себе ничего не делать, узнавал ForPost.

Наше безделье: телевизор, сон и еда

Экономически активные россияне, поучаствовав в исследовании компании SuperJob, рассказали о своём отношении к безделью.

По итогам опроса наиболее популярным ответом жителей нашей страны на вопрос, с чем у них ассоциируется это явление, стал вариант «отдых и расслабление». Также в числе значимых — «ничегонеделание и отсутствие занятий», «пустая трата времени и тунеядство», «лень и ленивый человек».

При упоминании безделья женщины чаще вспоминали про отдых, ничегонеделание, лежание на диване и скуку, а мужчины — про пустую трату времени.

Россияне также высказались о том, каким является для них идеальный день безделья. Самым распространённым стал ответ о пассивном отдыхе дома — просмотре телевизора и сериалов, зависании в компьютере и смартфоне. Ещё упоминали сон и восстановление, прогулки и активный отдых, еду и напитки.

Женщины значительно чаще мужчин мечтают в день безделья прогуляться по городу или отправиться в парк, почитать книгу и посмотреть телевизор, добавили представители SuperJob.

Как разные поколения относятся к безделью

По-разному относятся к безделью не только мужчины и женщины, но и россияне разных возрастов. Эта разница обусловлена трудовым опытом, сказала ForPost директор по продукту AI-платформы кадровой аналитики компании «Стахановец» Карина Остроносова.

Она пояснила, что поколение X — люди, родившиеся в 1964-1984 годах — воспринимает безделье преимущественно как тунеядство или неоправданную потерю времени. Их трудовая этика складывалась в условиях, где стабильность присутствия на рабочем месте жёстко привязывалась к доходу, а паузы не имели легитимного статуса.

Миллениалы — рождённые в 1985-2002 годах — склонны трактовать безделье как отдых, но при этом испытывать тревогу и чувство вины за него, что проявляется в повышенном риске выгорания, отметила эксперт.

А поколение Z — родившихся в 2003-2024 годах — относится к безделью инструментально, рассматривая его как осознанное восстановление, отделённое от профессиональной самооценки, обратила внимание наша собеседница.

«Более рациональным и полезным для организации является восприятие, которое разделяет восстановительное безделье и производственный простой, — рассуждает Остроносова. — С этой точки зрения подход поколения Z оказывается физиологически обоснованным. Он соответствует данным нейробиологии: периоды ненаправленной активности необходимы для когнитивного восстановления, консолидации памяти и поддержания креативности».

По словам эксперта, старшее поколение не терпит безделья не просто так: это механизм, который не даёт людям расслабиться и потерять контроль.

По её мнению, наиболее полезен гибридный подход, при котором безделье не стигматизируется морально, но чётко ограничено по времени и контексту.

Когда безделье может быть выгодным для сотрудников и начальства

Безделье может быть полезным как для работодателя, так и для работника, но только при условии, что оно — структурированный элемент системы восстановления, а не следствие уклонения от обязанностей, продолжила Карина Остроносова.

Для работников польза возникает в нескольких ситуациях:

• когнитивная разгрузка в течение рабочего дня — короткие периоды преднамеренного ничегонеделания после периодов целенаправленной работы снижают уровень стресса и повышают точность принятия решений в сложных задачах;
• креативные задачи — в ролях, требующих генерации новых решений, периоды без целевой нагрузки увеличивают вероятность возникновения неочевидных идей за счёт активации тех отделов мозга, которые работают именно в состоянии внешнего покоя;
• профилактика выгорания — в компаниях, где право на паузу без занятий закреплено как норма, добровольная текучесть среди высококвалифицированных сотрудников снижается.

По мнению эксперта, для работодателей польза проявляется в таких случаях:

• на операционных ролях с высокой нагрузкой внедрение микропауз с правом на отсутствие занятий сокращает количество ошибок, связанных с утомлением;
• в офисной среде, когда безделье перестаёт быть стигматизированным, сотрудники прекращают имитировать занятость через бессмысленные переписки и избыточную отчётность, что высвобождает реальное рабочее время;
• в работе с высококвалифицированными специалистами легитимная возможность отключаться в периоды спада когнитивной формы становится значимым фактором удержания, сопоставимым по влиянию с уровнем оплаты.

«Ключевое условие во всех случаях — безделье должно быть ограниченным по времени, не подменять собой выполнение обязанностей и встраиваться в систему оценки по результату, а не по процессу. При таком подходе оно становится инструментом устойчивой производительности, а не риском для дисциплины», — заключила директор по продукту AI-платформы кадровой аналитики компании «Стахановец».

В общем, отношение к безделью перестаёт быть вопросом морали и становится вопросом управления.

Если старшие поколения видят в нём угрозу дисциплине, то младшие — ресурс для продуктивности.

Гибридный подход, сочетающий право на паузу с чёткими рамками, возможно, и есть тот самый компромисс, который придётся осваивать и сотрудникам, и работодателям.

Напомним, ранее в Госдуме предложили установить продолжительность рабочего времени на уровне не более 30 часов в неделю, то есть шести часов в день при пятидневной рабочей неделе. Это позволит повысить производительность труда, снизить уровень стресса и профессионального выгорания, сократить число больничных, улучшить демографическую ситуацию в стране, считают авторы инициативы. Подробнее об этом — в нашем материале.

Также этот материал можно прочитать на нашем канале в Дзен.

Алексей Лохвицкий