Конфликт России с Западом зародился еще до Путина

На прошлой неделе библиотека экс-президента США Билла Клинтона опубликовала его рассекреченные телефонные разговоры с первым российским президентом Борисом Ельциным. Всего расшифровки заняли более 600 страниц, дающих представление не только о том, что происходило в высших эшелонах власти в 90-е годы, но и о том, как были заложены основы текущих конфликтов, приведших к новому витку противостояния между Россией и США уже в наше время.

Дружба начала 1990-х

В первые годы общения — примерно с 1993 по вторую половину 1997 года — президенты говорят друг с другом подчеркнуто дружески и регулярно произносят это слово. Они периодически обмениваются репликами об окончании «холодной войны» и о новом мире, в котором Россия и США будут даже не то что не соперниками, а близкими партнерами.

Но проблемные темы уже проскальзывают.

Вот Ельцин пытается объяснить «другу Биллу», что россияне не поймут расширения НАТО и что вообще изначально «так не договаривались». Клинтон же, как почти всегда, когда речь заходит не о взаимных дружеских излияниях, уходит от конкретики и лишь говорит, что расширение не носит вражеского характера, что НАТО сосредоточится на иных угрозах, а на предложения Ельцина создать некую альтернативную, уже всеобщую систему безопасности, отшучивается или дает неопределенные реплики.

Всплывает в разговорах и тема растущего влияния США на бывшие советские республики, причем Ельцин отдельно раздраженно говорит об Украине, напоминая Клинтону, что она была и остается зоной интересов России и что он не допустит ее присоединения к НАТО.

Клинтон снова отшучивается и снова проговаривает тезис о том, что американское влияние теперь не опасно для молодой российской демократии.

Более того, и про Крым Ельцин говорит открыто, предупреждая Клинтона, что в России много людей, считающих Крым российским, а не украинским, и что в случае, если американцы будут продолжать заводить Украину в сферу своего влияния, эти люди активизируются.

Главный аргумент, который снова и снова повторяет Ельцин, — это риск коммунистического реванша на выборах и российское общественное мнение, которое по отношению к Штатам из благоприятного становится все более настороженным.

Признаки будущих конфликтов

Идут годы, и проблемных точек становится только больше. Вот уже два президента обсуждают Косово, и Ельцин открыто говорит Клинтону: если тот допустит бомбардировку Белграда, это вызовет крайне негативную реакцию в России и даст коммунистам все козыри на предстоящих выборах. Клинтон же извиняется и ссылается на Конгресс, с которым, с его слов, по данному вопросу ему не совладать. Ельцину вновь приходится отступить.

«Чего вы хотите добиться, если Россия теперь ваш партнер?» — периодически вопрошает Ельцин.

По ситуации с Сербией он предупреждает Клинтона еще более четко: «Во имя нашего будущего, во имя будущего наших стран, во имя безопасности Европы я призываю тебя отказаться от этих ударов…»

В первые годы Ельцин говорит с Клинтоном даже не как с другом, а как с добрым волшебником, причем это отношение во многом совпадает с тогдашним отношением к американцам многих россиян. Нужны деньги на избирательную кампанию 1996 года — друг Билл непременно поможет, он ведь не допустит, чтобы молодая российская демократия умерла, чуть родившись. России нужен приток инвестиций, и кто с этим справится лучше, чем друг Билл? Кому еще пожаловаться на очередные выходки КПРФ, как не другу по ту сторону океана?

Но уже через какое-то время к Ельцину явно приходит понимание неравности этой дружбы, да и дружбы ли? Вот середина 1998 года, экономика России захлебывается и тонет, американские инвесторы почему-то не приходят. Где ты, друг Билл? Друг Билл же отвечает прагматично: мы давали тебе, друг Борис, кредиты, когда ты о них просил. Сейчас время их отдавать. Нам безусловно, жаль российскую демократию, но бизнес есть бизнес.

По окончании чтения всех расшифровок невольно возникает еще один вопрос, на который, к сожалению, в переговорах нет ответа. Это вопрос, насколько реально американцы заинтересованы в становлении в России системы настоящей демократии и снижении глобальных угроз. Мы видим, как Клинтон в ходе переговоров оказывает поддержку определенным политическим силам в России, которые представляются ему наиболее демократическими. Но эта поддержка (в том числе президентская кампания 1996 года) не приводит к становлению в России устойчивых демократических институтов, что всего через десять лет сыграет со страной злую шутку. При этом Клинтон упорно игнорирует попытки Ельцина объяснить ему российские реалии и раз за разом просто повторяет слова о том, что Запад не несет для России угрозы. 

Могла ли история повернуть иначе? Можно ли было избежать нынешнего противостояния?

По окончании чтения распечаток переговоров, когда Ельцин на прощание презентует Клинтону своего преемника как «высококвалифицированного партнера», «демократа и человека с большой душой», который «силен и очень умен», к сожалению, хочется дать отрицательный ответ. Более того, уходящий уставший Ельцин не обещает Клинтону, что Путин будет ему «другом». Времена для таких слов безвозвратно ушли со многими мечтами начала 90-х. Скорее Ельцин, наоборот, неоднократно повторяет Клинтону, что Путин — человек твердый, «со стержнем», что сегодня читается как вежливое предупреждение. 

Владимира Путина принято во многом представлять, как «анти-Ельцина», но, читая расшифровки переговоров первого российского президента, уже слышишь будущую «мюнхенскую речь» его преемника о неприемлемости однополярной модели мира и о том, что США давно перешагнули собственные национальные границы и навязывают другим государствам свою политику.

Видишь будущий Майдан и «русскую весну», видишь «цветные революции» в Грузии и Киргизии, растущее раздражение и недоверие Путина к «западным партнерам», обернувшееся нынешним противостоянием и «новой холодной войной». Видишь и будущее разочарование российского общества в демократической модели. Это общество всего через несколько лет легко согласится отдать часть своих прав и свобод авторитарной власти и сосредоточиться на зарабатывании личных денег. 

Переговоры Ельцина и Клинтона стоят того, чтобы издать их отдельной книгой. И это будет даже не история двух президентов, более того, даже не история отношений России и США. Это будет история о том, как самые лучшие намерения и самые гуманные концепции не выдерживают испытания реальностью. История о том, как настойчивое игнорирование факторов, казавшихся одной из сторон несущественными, привело к кратному умножению угроз. И непонятно, могут ли эти угрозы теперь быть разрешены.

Возможно, хотя бы будущих президентов уроки истории начнут чему-то учить.