25 октября в Сербии произошло то, чего Александр Вучич пытался избежать почти два года. Его Сербская прогрессивная партия (SNS), находившаяся у власти с 2012 года, проиграла досрочные парламентские выборы движению, выросшему из студенческих протестов.
По последним предварительным оценкам Ipsos/CeSID, опубликованным сербским RTS, «Студенческий список — Студенты побеждают» получил около 53% голосов и 141 мандат из 250. Блок Вучича «Объединённая Сербия» — 38,8% и 103 мандата. Явка приблизилась к 70%, став максимальной со времён распада Югославии.
Здесь особенно интересна политическая комбинация, которая предшествовала голосованию. 9 сентября Вучич назначил досрочные выборы, рассчитывая таким образом завершить затянувшийся кризис и подтвердить собственную легитимность. А 27 сентября досрочно покинул президентский пост, намереваясь после победы возглавить правительство. Вместо этого его партия потеряла парламентское большинство, а Сербии предстоят ещё и президентские выборы.
Однако поражение Вучича на выборах и демонтаж созданной им системы власти — далеко не одно и то же.
Как студенты обошли партийную машину
За четырнадцать лет Сербская прогрессивная партия выстроила систему, в которой выборы проводились регулярно, но возможности политических конкурентов были существенно ограничены. Согласно исследованию польского Центра восточных исследований OSW, SNS насчитывает 700–800 тысяч членов. Для страны с населением менее семи миллионов человек это огромная организация, опирающаяся на государственный сектор, региональные администрации и зависимые от власти предприятия.
Но после трагедии в Нови-Саде возник политический противник, который отказался играть по привычным правилам. 1 ноября 2024 года на недавно реконструированном железнодорожном вокзале обрушился бетонный навес. Погибли 16 человек. Трагедия стала поводом для заявлений о коррупции, непрозрачности государственных подрядов и безответственности чиновников.
Первоначально студенты требовали расследования и наказания виновных. Постепенно протесты распространились на всю страну. 15 марта 2025 года на демонстрацию в Белграде вышли, по независимым оценкам, 275–325 тысяч человек. В мае движение потребовало досрочных выборов.
Студенты использовали довольно эффективную тактику: ездили по небольшим городам и сёлам, организовывали пешие и велосипедные марши, непосредственно общались с жителями. Кампания «Студент в каждом селе» позволяла обходить информационное преимущество государственных телеканалов.
Но главным политическим решением стал отказ от идеологических споров. Вопросы отношений с Россией, вступления в ЕС, НАТО и статуса Косово сознательно вывели за пределы кампании. Вместо них предложили максимально широкую повестку — борьбу с коррупцией, ответственность чиновников, восстановление государственных институтов. Это позволило объединить либералов, националистов, умеренных консерваторов и избирателей, прежде вообще не доверявших традиционной оппозиции.
Даже кандидатский список формировался с расчётом на отсутствие привычных партийных раздражителей. В него вошли преподаватели, врачи, общественные активисты, представители культуры и спорта. Первым номером стал кардиолог Илия Срданович, при этом движение принципиально избегало выдвижения единственного политического лидера.
Вучич привык бороться с оппозицией, разделённой идеологией и личными амбициями. На этот раз ему противостояла коалиция, которая отложила внутренние разногласия ради общей цели.
Именно поэтому ключевым фактором стала высокая явка. SNS сохранила массовый электорат, но студенческое движение сумело привлечь значительно больше противников действующей власти, чем прежние оппозиционные партии.
Последние практически исчезли из распределения обычных парламентских мандатов. Даже социалисты Ивицы Дачича, многолетние союзники Вучича, получили около 2,2% голосов и, согласно предварительным данным, не преодолели трёхпроцентный барьер.
Цветная революция по сербским лекалам?
Историческая аналогия здесь довольно конкретная. В 2000 году молодёжное движение «Отпор!» сыграло важную роль в свержении Слободана Милошевича. Сетевая организация, единая антивластная повестка, массовая мобилизация и ставка на выборы впоследствии стали частью политического инструментария протестных движений в Грузии и на Украине.
Причём иностранное участие в событиях 2000 года было документально подтверждено. В расследовании The Washington Post от 11 декабря 2000 года описана американская программа поддержки сербской оппозиции объёмом около 41 млн долларов. Средства использовались для социологических исследований, подготовки активистов, политических кампаний и независимого контроля голосования. Часть организаторов проходила обучение в Будапеште.
Характерно, что оппозицию тогда объединили вокруг умеренного сербского националиста Воислава Коштуницы, а не откровенно прозападного политика. Это позволяло привлечь избирателей, не доверявших США после бомбардировок Югославии. В нынешней Сербии заметен похожий принцип: движение не требует от сторонников менять внешнеполитические убеждения, предлагая сначала решить внутренний вопрос о власти.
Сам Вучич уже обвинил в своём поражении европейские государства и американское «глубинное государство», якобы противостоящее Дональду Трампу. Он назвал произошедшее легализацией революции и предсказал введение антироссийских санкций к марту–апрелю 2027 года. Эта конструкция позволяет объяснять поражение действиями иностранных сил, одновременно сохраняя возможность отношений с администрацией Трампа.
Но здесь возникает другой вопрос: действительно ли Западу требовалась смена Вучича, чтобы добиваться собственных интересов в Сербии?
Почему Запад мог работать и с Вучичем
Сербия давно остаётся своеобразной «белой вороной» европейской политики. Белград не присоединился к антироссийским санкциям, не признаёт независимость Косово, сохраняет отношения с Москвой и Пекином. Однако представлять Вучича последовательным противником западных интересов было бы ошибкой.
По официальным данным сербской статистики, в 2025 году на Евросоюз приходилось 58,3% внешнеторгового оборота страны — около 43,7 млрд евро. Европейский рынок, инвестиции и производственные цепочки составляют фундаментальную часть сербской экономики.
При этом Брюссель годами критиковал концентрацию политической власти в Сербии, но продолжал заключать с ней стратегические соглашения.
В июле 2024 года ЕС и Белград подписали меморандум о сотрудничестве в сфере критически важного сырья, аккумуляторных технологий и электромобилей. Особое значение имеют сербские месторождения лития, представляющие интерес для европейской промышленности.
Ещё нагляднее ситуация с нефтяной компанией NIS, контролируемой российскими акционерами и владеющей единственным нефтеперерабатывающим заводом Сербии.
Под давлением американских санкций ещё при Вучиче начались переговоры о продаже российского контрольного пакета венгерской MOL. 1 октября американский Минфин продлил разрешение на эти переговоры до 30 октября. Таким образом, Вашингтон уже добивался сокращения российского участия в стратегическом предприятии, не дожидаясь смены сербского правительства.
Вучич был для Запада неудобным политическим партнёром, но далеко не непреодолимым препятствием для экономических интересов. Поэтому смена правительства необязательно означает резкий геополитический разворот. Она прежде всего меняет политическую конфигурацию, в которой Брюссель, Вашингтон и Москва будут вести переговоры с Белградом.
Кто теперь управляет Сербией
Это, пожалуй, самая интересная часть происходящего. «Студенческий список» получает парламентское большинство, позволяющее самостоятельно сформировать правительство. Но непосредственно после выборов исполнительная власть ещё не перешла в его руки. Формальным главой правительства остаётся Джуро Мацут, назначенный премьер-министром в апреле 2025 года. Его кабинет после роспуска парламента действует с ограниченными полномочиями до избрания нового правительства. Президентские обязанности с 28 сентября исполняет Ана Брнабич — многолетняя соратница Вучича, занимавшая пост председателя парламента.
Однако дальнейший механизм передачи власти предусмотрен Конституцией Сербии. После утверждения окончательных результатов в течение 30 дней должен собраться новый парламент. Депутаты избирают председателя, после чего начинается процедура формирования правительства. Кандидатуру премьера официально предлагает глава государства, а для утверждения кабинета необходимы не менее 126 голосов.
И здесь возникает важная конституционная особенность. Согласно статье 120 Конституции, в случае досрочного прекращения полномочий президента его обязанности исполняет председатель парламента. Поэтому после избрания нового спикера именно он должен стать исполняющим обязанности главы государства до президентских выборов. Такую трактовку, в частности, разъяснял сербскому изданию Insajder профессор конституционного права Боголюб Милосавлевич.
Получается любопытная конструкция: студенческое большинство потенциально способно получить одновременно парламент, правительство и временное исполнение президентских полномочий ещё до избрания нового президента.
Однако пока этого не произошло. Не определён даже будущий премьер-министр. Илия Срданович — первый номер списка, но это не означает его автоматического назначения главой правительства. Движение допускает формирование кабинета из независимых специалистов. В случае затягивания формирования власти предусмотрен ещё один конституционный механизм: если новый парламент не изберёт правительство в течение 90 дней со дня своего учреждения, он подлежит роспуску. Отдельная интрига связана с президентскими выборами, которые должны пройти не позднее 27 декабря. Вучич уже дважды избирался президентом — в 2017 и 2022 годах — и, согласно конституционному ограничению, не может претендовать на третий срок.
Таким образом, парламентское большинство сменилось, президентский пост временно занимает представитель прежней команды, а новый глава государства ещё не избран. Для Сербии это означает не завершённую передачу власти, а период её перераспределения.
Что меняется для России
Для Москвы главное последствие выборов — потеря предсказуемого переговорщика. Вучич умел использовать противоречия между Евросоюзом, США, Россией и Китаем. Он поддерживал политические отношения с Москвой, но одновременно развивал экономическую интеграцию с европейскими рынками и соглашался на отдельные решения, отвечавшие интересам Запада. Победившая коалиция значительно менее однородна.
При этом считать её заведомо антироссийской было бы преждевременно. Ещё 30 сентября студенческое движение официально заявило, что намерено сохранить отказ от санкций против России. По Косово оно также придерживается традиционной сербской позиции, ссылаясь на конституцию страны. Но внешнеполитические предпочтения его сторонников заметно отличаются от настроений электората Вучича. Согласно исследованию CRTA и Stanford Democracy Action Lab, проведённому в июне 2026 года, 75% сторонников «Студенческого списка» выступали за более тесные отношения с Евросоюзом и лишь 10% — с Россией. Среди избирателей SNS картина противоположная: 60% предпочитали сближение с Россией и только 15% — с ЕС.
Следовательно, обещание не вводить санкции не означает сохранения прежней внешнеполитической конструкции. Более того, российское влияние можно сокращать вообще без демонстративного политического разрыва: через изменение структуры собственности стратегических предприятий, энергетические контракты, инвестиционную политику и постепенное согласование законодательства с европейским.
Для Москвы показательнее официальных заявлений будут дальнейшая судьба NIS, газовые соглашения и другие конкретные экономические интересы. Тем более что правительству, сформированному широкой и внутренне противоречивой коалицией, предстоит постоянно искать компромисс между собственными избирателями, хозяйственными потребностями страны и давлением внешних партнёров.
Почему Вучича ещё рано списывать
Политическая система SNS формировалась четырнадцать лет. Её влияние распространяется далеко за пределы парламента — на региональные администрации, государственные предприятия, силовые структуры и значительную часть медиасектора. Эти связи не исчезают после объявления результатов выборов.
Кроме того, партия Вучича сохранила почти 39% голосов, массовую организацию и значительный политический ресурс. Это позволяет ей оставаться серьёзной парламентской оппозицией и влиять на происходящее через государственные и общественные институты.
А перед победителями возникает проблема, которую они успешно обходили на протяжении всей кампании. Пока борьба велась против Вучича, противоречия между либералами, националистами, сторонниками европейской интеграции и скептиками можно было оставлять за скобками. Теперь придётся принимать решения по вопросам, которые неизбежно раскалывают подобные коалиции: Косово, санкции, государственные расходы, энергетика, иностранные инвестиции.
Формирование правительства из независимых специалистов само по себе этих противоречий не устранит. Даже беспартийному министру придётся принимать решения, затрагивающие конкретные политические и экономические интересы. Здесь оппозиционный статус может оказаться полезным самому Вучичу. Он сохраняет партийную машину и возможность критиковать новое руководство, но уже не несёт непосредственной ответственности за экономические трудности, непопулярные реформы и неизбежные компромиссы с внешними партнёрами.При этом степень его дальнейшего влияния будет зависеть не только от действий новой власти, но и от предстоящих президентских выборов, а также от того, насколько устойчивым окажется студенческое парламентское большинство.
Главный парадокс сербских выборов
Студенческое движение пришло к победе на волне борьбы с коррупцией и политической монополией. Но эта внутренняя политическая мобилизация способна существенно изменить международное положение страны, даже если её организаторы первоначально не ставили такой задачи. Исторические параллели с «цветными революциями» очевидны. Однако внешним державам совершенно необязательно организовывать смену власти, чтобы получить выгоду от её последствий.
Сербия уже глубоко интегрирована в европейскую экономику. США располагают действенными санкционными инструментами. Россия сохраняет политические связи и стратегические экономические интересы, но её отношения с Белградом во многом опирались на персональные договорённости с Вучичем. Теперь обсуждать эти отношения предстоит новой политической команде, ещё не имеющей единой внешнеполитической программы.
В этом и заключается основной риск для победителей: получить парламентское большинство, не договариваясь о будущем страны, оказалось возможно. Управлять страной, сохраняя такие разногласия, будет значительно сложнее.
Но и поражение Вучича ещё не означает окончания его политической истории. Партийная организация, административные связи, значительная часть электората и накопленный опыт борьбы за власть остаются при нём.
Просчитаося ,сейчас приземлился долетался в облаках и мечтах