Классика «Психо Дель Арт»: Чехов опять курил

Никто так не любит "Чайку", как не люблю ее я.

Андрей Маслов

В канун Дня медика 16 июня, артисты Периметра "Психо Дель Арт" представили зрителям спектакль "Чехов курит" - визитную карточку театра. В такой день новое прочтение «Чайки» воспринималось несколько под другим углом. По сути, врач Андрей Маслов (в прошлом реаниматолог) бросил вызов другому врачу – Антону Павловичу. Интрига появилась изначально: кто из медиков все-таки «покурит» – циничный Маслов или великий и не менее циничный Чехов?

Поиск новых форм – вечная проблема для любого художника. Важно не «порезаться» о крайности, уйти в которые можно легко и незаметно для себя. Интерпретация классики – это своеобразная лакмусовая бумажка для режиссера, показатель его таланта и самобытности. Ставя свою версию «Чайки», Андрей Маслов, наверное, понимал, что играет с огнём. Те, кто был на его спектаклях, знают не понаслышке: вся репертуарная политика «Психо Дель Арт» - это циничная насмешка над жизнью. Примут ли такую насмешку чеховеды, ценители академического театра и, конечно, классической «Чайки»? Троекратное «браво» Маслову за то, что его это совершенно не заботило. Его внутренний бунтарь ему приказал, а он просто исполнил. Да как исполнил! С фирменным «масловским» подчерком.

Представим такую ситуацию. Перед первой читкой «Чайки» из кабинета режиссера сквозняком уносит в окно половину текста. Оставшаяся – разлетается по всему помещению. Режиссер, проклиная всё на свете, собирает страницы, и тут его посещает «гениальная мысль» - а что, если это судьба? Что, если порывы ветра подсказали эту вечно искомую новую форму – поставить «Чайку» именно в том порядке, как сложились листы?

Неизвестно, как было у Маслова, но очевидно одно – ни его внутренняя природа, ни сама философия «Психо Дель Арт» не позволили бы ему поставить «Чайку» в её классическом варианте. Для такого режиссера это был бы сущий абсурд. Чтобы чеховская пьеса получилась именно «психодельартовской», для начала была выбрана именно хаотичная подача материала. Но это только верхушка айсберга.

Раз уж издеваться над «Чайкой», то по полной программе. Андрею Маслову недостаточно, чтобы у знающих первоисточник, в голове была каша (про не читавших пьесу я вообще молчу). Предприимчивый режиссер решает пойти дальше – на обитателей усадьбы Сорина он рисует (и весьма талантливо) смелые карикатуры, окончательно лишая их всякого стержня и убеждений. Чехов в своей «Чайке» лишь только начал этот процесс, а Маслов его завершил и добавил последние штрихи. Но и этого Андрею Николаевичу оказалось мало. Чтобы у зрителя в голове произошел атомный взрыв, нужно было что-то эдакое, ну совсем нестандартное. В качестве внутреннего «я» Заречной и Треплева на сцене появляются «перепрошитые» клоны этих персонажей.

Этот режиссерский приём, по сути, является смысловым ядром всего спектакля. По ходу действия эти «двойники» иногда появляются вместе, выполняя роль «внутреннего голоса» героев. Вишенку на торте зритель увидит ближе к финалу, когда «клоны» сойдутся на одной сцене – две Заречной и два Треплева. Одна пара читается как «классический» вариант Антона Павловича (Евгений Якупов и Анастасия Гончарова), а другая – весьма жизненная версия Андрея Маслова (Игорь Морозов и Мира Милова). В его подаче Заречная предстаёт вечно пьяной и вульгарной девицей, а Треплев – законченным циником и эгоистом. Эти метаморфозы с героями дают о себе знать ближе к финалу оригинальной пьесы, но вся прелесть в том, что актеры разыгрывают перед зрителем самое начало – встречу Нины и Кости накануне премьеры.

Между этими парами Андрей Маслов ставит некое магическое зеркало, показывающее человеку не его отражение, а истинную суть. Тем самым режиссер предлагает зрителю посмотреть на изнанку чеховских «чаек». В этой сцене всё становится очевидным: порочной Заречную сделала не бурная актёрская жизнь. Вся низменность её натуры была скрыта в некой капсуле, заложенной в ней изначально. И хватило лишь нескольких толчков извне, чтобы капсула треснула и всё тайное стало явным. Аналогичная история и с Треплевым и, пожалуй, со многими героями этой «комедии». Принимать такую трактовку «Чайки» или нет – личное дело каждого. Но, безусловно, это прочтение имеет право на существование. Более того, оно заставляет переосмыслить для себя всю эту историю.

Если говорить об актёрском ансамбле «курящего Чехова», то лично для меня наиболее убедительной была Мира Милова, исполняющая роль «порочной Заречной». Актёрская школа «Психо Дель Арт» явно не прошла для неё даром – играй она в классической «Чайке» Машу Шамраеву, овации срывались бы еще во время спектакля. Хотя, с другой стороны, надо ли говорить об убедительности, если сами по себе карикатурные мазки Маслова невольно вызывали улыбку? Картавый неврастеник Тригорин (Александр Тихомиров), пустая до нельзя Аркадина (Анна Дымант), придурковатый Медведенко (Александр Климов) – все эти искажения кажутся весьма оправданными. Ведь почти с первых минут действия спектакль от общепринятого «драматического» восприятия движется в сторону «комической» пьесы, изначально заявленной Чеховым.

И, конечно, как и любой спектакль, «Чехов курит» не лишен символизма. Соревнуясь с Антоном Павловичем «кто круче», бывший медик Маслов использует врача Дорна (Александр Шамрицкий), что называется, по назначению. В одной из сцен доктор проводит над подстреленной Чайкой (Ирина Белова) своеобразный хирургический ритуал – полосует ее беспощадно и с чувством. То же делает режиссер и с самой пьесой – вынимает всё нутро, избавляется от лишнего и зашивает обратно, на свой взгляд, лишь самое необходимое.

Сценография спектакля – пожалуй, единственная составляющая этой истории, где Андрей Маслов остаётся верен первоисточнику. Прозрачная ширма делит сцену на две части, создавая эффект туманной завесы. За ней параллельно действию протекает своя отдельная жизнь. А ведь у Чехова тоже есть этот незримый занавес между героями. Никто никого не слышит и не видит – все существуют в своей замкнутой реальности.

Резюмируя, хочется сказать лишь одно – «Чайка» Маслова уже давно в своём заслуженном полёте. Если зритель пойдёт на этот спектакль, не читая первоисточник, то у него возникнет вполне справедливый вопрос: что курил Антон Павлович, писав эту пьесу? Но если состоится знакомство с оригиналом, то будет получено истинное наслаждение от совместного творчества двух драматургов – Антона Чехова и Андрея Маслова. Возможно, спустя столетия, справедливость восторжествует, и кто-то виртуозно поиздевается над одной из пьес Андрея Николаевича, назвав её «Маслов курит». Но это уже будет совсем другая история…

Арсений Веденин

Фото автора