Санкции против «Роснефти» и «Лукойла»: попытка ударить по нефтяному ядру российской экономики

22 октября Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) Минфина США объявило о введении нового пакета санкций против «Роснефти», «Лукойла» и 34 их дочерних структур. Из них 28 принадлежат «Роснефти» и 6 — «Лукойлу». В документе говорится, что эти компании «поддерживают финансовую устойчивость военной машины Кремля» и остаются «ключевым источником доходов российского государства».

Меры приняты в рамках действовавшего указа № 14024, который охватывает деятельность в энергетическом секторе России. Теперь под ограничениями оказываются все дочерние предприятия, где доля владения «Роснефти» или «Лукойла» составляет 50 % и более. Это означает блокировку не только экспортных «дочек», но и перерабатывающих заводов, транспортных компаний и трейдинговых филиалов. Фактически, под санкции подпала вся вертикальная цепочка добычи, переработки и экспорта нефти и нефтепродуктов крупнейших российских ВИНКов.

«Прекратите побеждать — снимем санкции»

Американский Минфин официально увязал введение этих мер с «отсутствием у России серьёзной заинтересованности в мирном процессе». Глава Минфина США Сэмюэл Бессент заявил, что цель пакета — «остановить убийства и добиться немедленного прекращения огня». Он подчеркнул, что санкции направлены против «двух крупнейших нефтяных компаний, финансирующих военную машину Кремля» и призвал союзников США присоединиться к ограничениям.

Риторика санкций напрямую связана с политикой администрации Дональда Трампа: Белый дом заявил, что «готов снять меры», если Москва «проявит готовность к добросовестным переговорам и пойдёт на прекращение огня». Иными словами, санкции приобрели обратимый, но политически обусловленный характер — их отмена теперь поставлена в зависимость от «поведения» России на украинском направлении.

Европейский фон: согласованный фронт давления

Скорее всего, инициативу США в Европе поддержат. Практически одновременно, 22 октября, страны ЕС одобрили 19-й пакет европейских санкций против России. Представительство Дании в Евросоюзе сообщило, что процедура письменного утверждения Советом ЕС начата, и если возражений не поступит, меры вступят в силу утром 23 октября. Таким образом, Вашингтон и Брюссель синхронизировали санкционную волну, усилив давление именно на энергетический сектор.

За несколько дней до этого — 16 октября — состоялся телефонный разговор президентов США и России, после которого ожидалось проведение Будапештского мирного саммита. Однако вскоре Дональд Трамп отменил встречу с Владимиром Путиным, заявив, что «стороны всё равно не смогли бы договориться».

Экономический масштаб

Под санкции попадают все активы и имущественные интересы компаний в США или под контролем американских лиц. Любые транзакции с участием «Роснефти» или «Лукойла» запрещены для граждан и юридических лиц США, а также для всех операций, проходящих через американскую финансовую систему.

Особо важный пункт — предупреждение OFAC о вторичных санкциях. Любые иностранные финансовые учреждения, которые «существенно участвуют или содействуют» сделкам с указанными компаниями, рискуют потерять доступ к корреспондентским счетам в США и долларовым расчётам. Это фактически вынуждает банки в Индии, Китае, Турции или ОАЭ выбирать между российским экспортом и доступом к глобальной долларовой системе. Впрочем, позднее министр финансов США Бессинт уточнил, что речь о вторичных санкциях всё-таки не идёт. Таким образом, здесь остается некоторая неоднозначность.

Хотя Индия, один из крупнейших покупателей российской нефти, продолжает платить в юанях и дирхамах, часть транзакций всё равно проходит через долларовые корсчета. После объявления санкций индийские банки начали проверять схемы расчётов, а несколько перевозчиков запросили переоформление страхового покрытия.

Финансовые и рыночные последствия

По оценке западных аналитиков, «Роснефть» и «Лукойл» обеспечивают около 3 млн баррелей экспорта нефти в сутки — почти половину всего внешнего объёма России. Потенциальное выпадение даже 10–15 % этого объёма может стоить российскому бюджету до $3–5 млрд в месяц.

На рынке реакция была мгновенной: котировки Brent выросли на 4 %, а фрахтовые ставки для судов, перевозящих российскую нефть, также заметно подросли. При этом OFAC выпустило несколько General Licenses, позволяющих завершить уже начатые контракты и обслуживать критические нефтепроводы (в частности, Каспийский трубопроводный консорциум), что позволяет избежать резкого энергетического шока.

Тем не менее, новая структура ограничений означает намерение постепенно задушить российские экспортные каналы. Даже если экспорт сохранится, он станет дороже: страховка, фрахт и финансовые схемы будут обходиться на 10–20 % выше, а дисконт при продаже российской нефти к Brent, по оценке трейдеров, может вырасти с $15 до $20 за баррель.

Что дальше

Вашингтон перешёл от точечных ограничений к структурным санкциям, блокирующим всю вертикаль нефтяной промышленности. Их действие направлено не на отдельные сделки, а на саму инфраструктуру российского экспорта.

Если вторичные меры будут применяться активно, поток российской нефти может сузиться до уровня начала 2023 года. В противном случае Россия сохранит часть рынков через серые схемы, но ценой более низких доходов и более дорогой логистики.

Для США же санкции стали инструментом давления и дипломатического торга: их можно как ужесточать, так и смягчать, что является очевидной попыткой взять Россию под контроль. Для мировой экономики это означает повышенную волатильность и возвращение нефти в центр политических игр.

Однако, российская сторона неоднократно доказывала, что давить на неё санкциями – достаточно бессмысленно. В том числе и потому, что внутренние резервы далеко не исчерпаны.