Казахстан запланировал развивать экспортные маршруты нефти в направлении Китая и Ирана.
Казахстан имеет свой вектор развития. Как и все постсоветские государства. Но что это за векторы?
В данный момент постсоветское пространство стоит на некоем распутье. РФ предлагает интеграционные проекты, но они скорее предполагают коллективное вхождение в западный проект, а не альтернативный путь. Сейчас это уже невозможно опровергать.
В то же время альтернативный проект РФ всё ещё находится в стадии формирования. Элиты РФ ещё после 2014 года осознали его, но с конкретным содержанием всё ещё определяются. Предполагается, что проект будет в принципе, но о его параметрах сейчас говорить рано.
А вот Запад тоже подталкивает их к присоединению ко всё тому же западному проекту, но уже без Москвы. При этом очевидно, что такое вполне чревато большими рисками. Достаточно взглянуть на украинские события, чтобы это понять. Как минимум, для среднеазиатских стран это влечёт неизбежные осложнения во взаимоотношениях с Пекином.
В связи с этим большая часть постсоветских государств (кроме, пожалуй, Белоруссии) заняли выжидательную позицию. Их можно понять: они ждут наступления большей определённости.
Здесь следует понимать, что для среднеазиатских государств, к примеру, западный выбор (или не выбор) не имеет геополитического значения, а является чисто тактическим. Они в любом случае не становятся частью Запада, а ищут своё место в том балансе сил, который появится в итоге. Они определяют свою роль в системе координат между Москвой, Пекином и коллективным Западом. Точно так же обстоят дела и в отношении новых государств Закавказья.
Как уже говорилось, Белоруссия здесь является исключением. Минск жизненно заинтересован в создании полноценного российского проекта и готов выстраивать с ним партнёрство в самых разных форматах, включая самые смелые (это уж как пойдёт). Для этого имеются и политические, и серьёзные экономические причины.
Элиты Белоруссии понимают, что деиндустриализация, которой потребует западный проект, приведёт к архаизации и белорусской экономики, и страны в целом. А союз с Москвой, напротив, предполагает всестороннюю модернизацию и развитие экономики страны, её промышленного потенциала и, как следствие, самой этой элиты.
Белоруссия, которая при Лукашенко смогла сохранить свой промышленный потенциал в полной мере, прямо сейчас пожинает плоды, превращаясь в главного выгодоприобретателя стратегии российского импортозамещения. Она быстро и успешно осваивает ниши и направления, которые оставляют западные фирмы.
Что же до действительно полноценного присоединения к западному проекту, то оно сейчас действительно всерьёз рассматривается только в Кишинёве. И то лишь опционально (даже сейчас). Даже в их случае это скорее политический выбор нынешнего молдавского главы г-жи Санду и тех элитных групп, что связаны с ней.
Данные элиты рассчитывают на масштабную помощь ЕС в рамках подобного выбора. И, естественно, надеются на участие в её активном освоении. Только этим сейчас может быть объясним уровень их безответственности при принятии политических и экономических решений.
Даже прозападная позиция Грузии сейчас носит более умеренный и осторожный характер. При сохранении курса на евроинтеграцию Грузия сейчас десять раз подумает, вступать ли ей в НАТО. У неё перед глазами украинский пример, да и свой собственный опыт, показывающий, насколько высоки могут быть издержки от тех самых «западных силовых гарантий».
Так что в целом можно сказать: дальнейшее направление развития постсоветских государств будет зависеть от исхода СВО. Как и очень многое другое.
Читайте по теме: Как Саудовская Аравия отрывается от Запада
Павел Кухмиров
Никто ничего не выбирает, почти все идут курсом, навязанным извне.