Спустя восемь с половиной лет снова идет возвращение домой, в Россию, оформляемое посредством плебисцита.
Тогда – Крым, теперь – республики Донбасса и юго-восточная часть Новороссии (Херсонская и Запорожская области).
Судя по утечкам, согласно которым ежегодное послание президента Федеральному Собранию будет оглашено 30 сентября, сразу после оглашения итогов плебисцита, не исключено, что В. В. Путин там и объявит о включении ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей в состав России.
Подобно тому, как 18 марта 2014 г. он объявил Федеральному Собранию, что Крым отныне наш.
Сходство, конечно, есть, но есть и серьезные различия.
Численность крымского населения – около 2 миллионов человек. Совокупная численность населения краев, где сегодня проходит референдум – порядка 6 миллионов. Как минимум, в три раза больше.
В 2014 г. голосование не шло под грохот канонады. Небо над Крымом было мирным.
Тогда как сегодня украинская артиллерия и реактивные системы немилосердно бьют по территориям, где проходит голосование.
Интенсивность бомбардировок чудовищная.
Возможно, киевское руководство – и стоящее за ним руководство западного мира – рассчитывает если не сорвать плебисцит, то, по крайней мере сделать участие граждан менее активным. Чтобы они ховались в подвалах, а не ходили на участки.
Но возможно, тут уже не расчет, а просто желание напоследок хлопнуть дверью.
Что бы ни имели в виду в Киеве, сейчас, даже до подведения итогов, очевидно одно.
В 2014 г. в Крыму было 96,57% голосов за вхождение в состав России против 2,66% за сохранение status quo, т. е. в составе Украины.
Сегодня число голосов за украинский статус будет близко к абсолютному нулю.
В Крыму разговоры о том, что герои Украины зальют взбунтовавшийся полуостров кровью, были только разговорами.
"Поезда дружбы" не дошли даже до Джанкоя, варварские бомбардировки Севастополя, Ялты и Керчи были затруднительны, поскольку бомбардировать тогда было нечем.
При явно гипотетическом характере угроз возможны были рассуждения в жанре "Страшен сон, да милостив Бог", а новая метла по-новому метет, так что не лучше ли status quo.
Такая модель невозможна сегодня в Донбассе и Новороссии, поскольку тут речь идет не о гипотетических угрозах – "Бог не выдаст, свинья не съест", – а о совершенно реальном зверстве героев Украины, данном жителям Юго-Запада России в ощущениях.
Убитые и изувеченные женщины, старики и дети – это не пропагандные фантазии, это соседи. Мины "Лепестки" в жилых кварталах – это повседневный быт.
Рассуждения из дневника ждавшей немцев коллаборантки 1941 г. – "А нам не страшно, бомбы-то освободительные!" – в Донецке и Херсоне сегодня не могут быть популярными.
Поэтому голосование тех, кто надеется избавиться от власти обезумевшей обезьяны с гранатой, не нуждается в фальсификации.
"Только не эту, не эту, не эту,
Эту уже мы не в силах читать".
Другое дело, что мировое (т. е. западное) сообщество не только не признало результаты крымского референдума в юридическом смысле, имеющими законную силу, но и объявило их заведомо подложными.
Жители Крыма-де хотели идти вместе с Украиной европейским шляхом, а все эти 96% были бесстыдным образом нарисованы.
При том, что желание вернуться домой, в Россию, было вполне правдоподобным – но когда же мировую прогрессивную общественность, мыслящую по принципу "Я так вижу, следственно, так и есть", это останавливало.
Нынешний плебисцит в смысле голосовательной техники более уязвим, чем крымский.
Часть территории ДНР и Запорожской обл. находится под украинским контролем. Т. е. голосование является неполным.
Могут быть предъявлены претензии и к волеизъявлению в условиях боевых действий – когда гремят орудия, неудобно считать бюллетени.
Впрочем, учитывая, что плебисциты a priori были объявлены недействительными – так же, как и Крымский 2014 г. – реальные трудности не имеют значения с точки зрения западного сообщества.
Не будь их, плебисциты так же были бы объявлены ничтожными, поскольку они – самочинные. В то время, как только Запад вправе решать, проводить где-нибудь референдум или нет.
Правда, при нынешним уровне отношений России с демократическим Западом, на его претензии вырисовывается только один ответ – "А пошел ты к бую!".
Не очень вежливо, но как же еще изъясняться.
Сейчас критерием действительности решения является только воля населения данной территории и эффективный контроль над территорией (хотя с последним не все еще гладко).
Что же до утверждения результатов референдума вышестоящей западной инстанцией – такой полномочной инстанции больше нет.
Максим Соколов
