Власти Москвы и Подмосковья заявили о сокращении численности госаппарата на 15 %. В столице под сокращение подпадут госслужащие органов исполнительной власти, а также работники ряда подведомственных учреждений, выполняющих управленческие функции, сообщает РБК.
При сокращении не будет затронута численность сотрудников, которые обеспечивают предоставление гражданам социальных услуг, отметил 4 марта столичный градоначальник Сергей Собянин.
Власти Московской области уже высвободили 15 % госаппарата. Сокращения прошли в прошлом году. От занимаемых должностей были освобождены специалисты, «занятые техническими и рутинными процессами», уточняет РБК.
В московском регионе активно внедряется искусственный интеллект для обработки обращений граждан и подготовки документов, а также проводится унификация административных процедур. По мнению властей, такие меры позволят повысить эффективность управления без увеличения расходов: населению будет оказан тот же объём важных услуг без лишних затрат на содержание госслужащих.
Эксперты рынка труда отмечают: не стоит забывать о нюансах, которые могут обернуться очередной головной болью для мэров и губернаторов.
История сокращения госаппарата
Решения мэра Москвы Сергея Собянина и губернатора Московской области Андрея Воробьёва о сокращении численности госаппарата принято в рамках федерального тренда. Шесть лет назад премьер-министр Михаил Мишустин объявил о начале оптимизации штата в органах исполнительной власти.
Планировалось сократить штат чиновников на 5–10 процентов в министерствах и региональных органах власти, в том числе за счёт вакантных должностей, уточнил тогда премьер-министр.
К 1 июля 2025 года численность госслужащих в территориальных органах федеральных ведомств должна была быть сокращена на 10 %. Ведомства сами должны были решить от каких специалистов им нужно избавиться.
Профессор кафедры экономики труда и управления персоналом Российского экономического университета Павел Журавлёв оценивает это направление как оправданное, так как количество чиновников в России увеличилось более чем на 50 % в сравнении с СССР.
«Когда разрушался Советский Союз, по данным, которые тогда можно было найти в сборниках вроде “Народное хозяйство СССР”, речь шла примерно о 18 миллионах госслужащих. А уже к середине 90-х, примерно к 1995–1996 годам, на фоне политических процессов и выборов, масштабы разрослись. В России, по моей оценке, работало 24 миллиона чиновников на разных уровнях».
Чем чревато уменьшение численности чиновников?
Доктор юридических наук, профессор Финансового университета при Правительстве РФ Марина Буянова ранее в беседе с ForPost выступила против сокращений в госаппарате и силовых структурах в текущих условиях. По её оценке, на фоне специальной военной операции кадровая «чистка» неуместна, так как нагрузка на чиновников и силовиков выросла, а ключевые задачи — от обеспечения управления до поддержания безопасности — требуют сохранения кадрового ресурса.
Буянова отдельно подчеркнула роль гражданских ведомств в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях. Часть структур усиливает военно-промышленный блок, часть отвечает за социальную поддержку населения, и проблем там «непочатый край». При этом она признаёт, что у людей есть раздражение из-за высоких зарплат отдельных чиновников и расходов государства на соцвыплаты за них, из-за чего содержание аппарата кажется налогоплательщикам обременительным.
Старший преподаватель факультета инженерного менеджмента РАНХиГС Роман Могучёв ранее также акцентировал внимание на том, что у сокращения госаппарата две стороны медали. В качестве примера он привёл муниципальную службу:
- с одной — сократить нужно, так как есть большой чиновничий аппарат: в субъектах РФ — на региональном и муниципальном уровнях — зарплаты на порядок выше, чем у федеральных служащих;
- с другой — отдельные населённые пункты только и живут благодаря тому, что муниципальные органы власти дают местным жителям работу.
Экономист Михаил Хачатурян также ранее обращал внимание на то, что предыдущие реформы госаппарата в России нередко не повышали эффективность, а, наоборот, приводили к «ступору» управленческих механизмов и потере времени.
Из этого он сделал практический вывод: фокус стоит смещать не на численность, а на качество работы аппарата — вводить понятные критерии оценки, стимулы за результат и более жёсткие инструменты контроля на всех уровнях управления. По его словам, опыт частного бизнеса показывает, что решающее значение имеет не количество менеджеров, а система KPI и реально работающий контроль.
При этом Хачатурян скептически оценивал идею «перелить» высвобожденных чиновников в производственные кадры: даже при переобучении массового перехода не будет, доля окажется низкой. Логика простая: перейти из производства в управление проще, чем обратно, а цифровизация и автоматизация, наоборот, будут снижать потребность в таком движении, а не увеличивать её.
В итоге сокращения сами по себе не гарантируют ни роста эффективности, ни закрытия кадрового дефицита в экономике. Без пересборки системы оценки и контроля это скорее риск затормозить работу, чем ускорить её.
На риски указывает и профессор кафедры труда и социальной политики Института государственной службы и управления Александр Щербаков: реформы должны проводиться осторожно, поскольку государственные служащие «выполняют не только административные функции», но и «напрямую взаимодействуют с населением».
«Госслужащие — это не просто исполнители механических функций. Это люди, которые общаются с гражданами, и от этого общения во многом зависит доверие общества к государству. Важно, чтобы люди чувствовали: государственный аппарат работает в их интересах и является инструментом повышения качества жизни. Машины и программы могут помочь, но полностью заменить человеческое участие они не способны», — сказал ForPost профессор.
По его мнению, цифровизация и оптимизация аппарата могут повысить качество государственной службы и сократить бюджетные расходы, однако важно, чтобы такие реформы сопровождались вниманием к судьбе сотрудников, попадающих под сокращение.
Нюансы сокращения госаппарата
Профессор Журавлёв изнутри знаком с системой сокращения госаппарата. Он не раз видел, как подобные реформы «часто сопровождались простым перераспределением функций и созданием новых структур с другими названиями».
«Формально что-то сокращают, но, если посмотреть внимательнее, под эти же задачи создаются другие структуры, просто называются они уже по-другому. В итоге, может быть, процентов десять людей и теряют статус госслужащих, но основная система остаётся — только под другими названиями, и люди при этом существенной части доходов не лишаются», — отметил он.
Журавлёв привёл пример из практики одной государственной организации, где сейчас планируется сокращение почти двух сотен сотрудников.
«Сокращают 185 человек. Формально они вроде бы не всегда проходят как госслужащие — там специалисты, главные специалисты. Но всё зависит от того, как посмотреть. С 10 марта им вручат уведомления, выплатят компенсации — фактически двойную зарплату. Средняя зарплата у них около 150 тысяч, соответственно, выплаты составят на общую сумму порядка пятидесяти миллионов рублей», — рассказал профессор.
Объём работы при таких сокращениях никуда не исчезает. Финансирование тоже останется.
«Работа ведь остаётся, под неё сохраняется бюджетное финансирование. Просто появляются другие департаменты и другие структуры, где остаётся меньше людей. Но при этом значительная часть средств перераспределяется именно туда. И возникает вопрос: кто эти люди, которые остаются? Тут уже всплывает тема кумовства и внутренних связей. С этим, на мой взгляд, можно бороться только через реальный контроль и ответственность, потому что без этого любые реформы аппарата могут превращаться лишь в смену вывесок», — высказал своё мнение Журавлёв.
Чтобы добиться идеального результата, считает он, нужно создать комиссию экспертов, которая будет подчиняться напрямую президенту. В противном случае, уверен наш собеседник, кадровая реформа не принесёт должного результата — чиновников в стране меньше не станет, как и трат из бюджета.
Роберт Вочовский
