Сегодня мир отмечает 187‑й день рождения Модеста Петровича Мусоргского — композитора, чьи драматические партитуры будто выросли на сухой земле петербургской тревоги. Но мало кто знает, что один из самых тяжёлых периодов своей жизни гений провёл на юге России. О том, как в залитой солнцем Ялте к заступнику русского фольклора, участнику объединения «Могучая кучка» в последний раз вернулось вдохновение, узнал ForPost.
Смерть Осипа Петрова: когда искусство теряет опору
Как и многие творческие люди, Модест Мусоргский оказался в Крыму в тяжёлый период своей жизни. В феврале 1878 года умер оперный певец Осип Петров, «дедушка русской оперы», в котором член «Могучей кучки» видел родную душу. Именно под раскатистый бас Петрова Мусоргский когда-то сочинил партию бродячего монаха Варлаама в своей опере «Борис Годунов».
Неудивительно, что смерть товарища стала серьёзным потрясением для композитора, который и до этого страдал от нервной болезни.
«С кончиною дедушки я всё потерял. Я утратил опору моей горькой жизни. Последнее время в его доме я чувствовал себя родным. Я утратил незаменимого руководителя. Он вскормил меня художественной правдой и вдохновлял к творчеству. В этом гробе лежит судьба всей едва расцветшей русской оперы. Отныне она опять порастёт иноземными злаками, и они надолго заглушат наши зелёненькие всходы. Так будет!» — цитировала Мусоргского в своей книге музыковед Елена Абызова.
В расстроенных чувствах композитор постепенно отошёл от дел — бросил написание опер «Хованщина» и «Сорочинская ярмарка» и оказался на грани увольнения со своего поста в Лесном департаменте Министерства государственных имуществ.
Дарья Леонова: как концертное турне стало терапией
Друзья приняли много попыток вернуть Модеста Петровича к нормальной жизни: выхлопотали ему более лёгкую службу, помогали с поиском подработок. Приложила руку к спасению гениального сочинителя и его старая знакомая, певица, солистка Мариинского и Большого театров, Дарья Леонова.
В 1879 году признанная артистка решила отправиться в больше концертное турне по югу России и предложила Модесту Петровичу роль аккомпаниатора. Тот отказываться не стал, и всего за несколько месяцев дуэт исколесил 12 городов империи с романсами и ариями из опер Глинки, Даргомыжского, Серова, Римского-Корсакова, Кюи, Шуберта, Шумана, Листа и самого Мусоргского.
Маршрут пары был примерно таким: стартовать в Полтаве, двигаться по крупным городам на юг до самой Ялты, а затем по Дону и Волге подниматься обратно в центральную Россию до Твери.
В Крым гастроли прибыли ближе к осени. К тому моменту певица и композитор успели дать концерты в Полтаве, Елисаветграде, Николаеве, Херсоне, Одессе. Везде их принимали хорошо: пение Леоновой вызывало у публики восторг, а Мусоргского местные газеты называли «одним из виднейших русских реалистов в музыке».
И в этом плане Крымский полуостров не стал исключением. Ещё не ступив на его землю, на пароходе, который плыл из Одессы в Севастополь, Модест Петрович успел познакомиться с двумя весьма радушными исполнительницами.
«…когда у иных началась морская болезнь, я записал от певуний греческую и еврейскую песни и в последней сам подпевал певуньям, чем они были очень довольны и “промеж себя” назвали меня мейстером», — писал позднее Мусоргский своему близкому товарищу, музыкальному критику Владимиру Стасову.
Крымская география: от руин Севастополя до землянок Ялты
Севастополь, восстанавливающийся после Крымской войны, остался в памяти Модеста Петровича в виде руин. В письмах всё тому же Стасову он восхищался памятником адмиралу Лазареву, «не тронутому вражьим снарядом, но сопутствуемому страшными развалинами былых великолепных зданий адмиралтейства и доков».
А вот местная публика Мусоргского не впечатлила. По замечанию композитора, наряду с Николаевом и Одессой, Севастополь оказался не музыкальным и вообще мало принадлежащим искусству городом.
Совершенно другое впечатление на бывшего участника «Могучей кучки» произвела красавица-Ялта.
«…волшебный южный берег Крыма, — то грозный и недоступный, нахмуренный от нависших на его скалы облаков, то нежный и приветливый, с роскошнейшими садами, прелестными, словно воздушными постройками, одетыми сверху донизу во вьющиеся редкостные растения, <…> при всём этом ярко-синее небо и зелёное, будто изумрудное море», — рассказывал Мусоргский в письме к метрдотелю трактира «Малый Ярославец» Прокопию Шемаеву, не забыв отметить, что «дороговизна страшная».
Ялтинское гостеприимство: спасение в отеле «Россия»
Впрочем, знакомство композитора с Ялтой началось не самым лучшим образом: после длительной тряски на копытном «транспорте» через хребты и ухабы Байдарской долины, Мусоргского и Леонову поселили в землянке, где водилось много насекомых.
Из плена ужасных условий певицу и её аккомпаниатора выручила дочь Владимира Стасова, Софья Владимировна Фортунато — управляющая отеля «Россия» (сейчас известного под названием «Таврида»).
«Софья Владимировна, как родная, бережёт и лелеет нас при необыкновенном порядке, изумительной опрятности, удобстве и роскоши в отеле. Вот как скажу: я не желал бы лучшего администратора, не для одного себя, но для всего доброго люда человеков», — писал отцу девушки Модест Петрович.
Крымский след в партитурах: что успел и что не успел гений
Несмотря на то, что в Крыму Мусоргский провёл всего несколько недель, полуостров произвёл на него неизгладимое впечатление. После турне композитор создал несколько фортепианных пьес с говорящими названиями «Близ южного берега Крыма» («Байдары»), «Гурзуф у Аю-Дага» и большую музыкальную картину «Буря на Чёрном море». Последнее сочинение, к сожалению, не сохранилось до наших дней.
По влиянием красот юга Мусоргский также задумал большую сюиту для оркестра с арфами и фортепиано. По задумке автора, программа сюиты должна была строиться «от болгарских берегов, через Черное море, Кавказ, Каспий, Ферган до Бирмы».
Однако осуществить свой замысел Модест Петрович не успел. Творческое и душевное улучшение, которое подарила ему поездка, продлилось недолго. Во-первых, за турне удалось выручить гораздо меньше денег, чем предполагалось. Во-вторых, с возвращением в Петербург композитора вновь настигли трудности: 1 января 1880 года его отчислили из Государственного контроля, и следующий год музыканта фактически содержали друзья.
С новыми потрясениями здоровье Модеста Петровича было подорвано окончательно, и он стал медленно угасать, дописывая уже начатые произведения. Ранним утром 28 марта 1881 года, после месяца борьбы с лихорадкой, болезнью печени, ожирением сердца и воспалением спинного мозга, Мусоргский умер. На момент смерти композитору было всего 42 года.
Напомним, похожая трагическая история творческого взлёта связала Крым с судьбой ещё одного творца России, художника Фёдора Васильева. Как ранее рассказывал ForPost, молодой и подающий надежды живописец, страдавший от бедности и болезни, был вынужден доживать в Ялте свои последние годы.
Елена Фокина
Фото: mussorgsky.ru
Для создания материала была использована информация из следующих источников:
Модест Петрович Мусоргский / Е. Н. Абызова. — Москва : Музыка, 1985. — 158 с.
Литературное наследие [Текст] / Сост. А. А. Орлова и М. С. Пекелис ; Под общ. ред. М. С. Пекелиса. — Москва : Музыка, 1971-1972. — 2 т.
