Иван, родства не помнящий

Иногда от исторических событий возникает странное, едва уловимое чувство «как вчера».

Но чтобы понять, что происходило с твоими предками буквально недавно, совсем в коротком временном отрезке, человеку, как правило, нужно заглянуть в быт: в будуар, в тарелку.

Пройтись по тем улицам или коридорам, которым посвящена пара строк в учебнике истории.

В романе «Мастер и Маргарита» есть реплика Воланда, ставшая расхожей:

«Как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?»

Я сейчас расскажу про смехотворно короткий срок, про вчера.

Покажу вам будуар и тарелку одной интересной женщины, она жила совсем недавно. Родилась в 1864 году, Воланд бы посмеялся — только что.

Елизавета Фёдоровна, принцесса Гессен-Дармштадтская, была одной из самых завидных невест Европы. Красавица, не глупа и характер — пойди посоревнуйся.

Она обязательно стала бы звездой инстаграма, но тогда, к счастью, не было инстаграма.

Кстати, почему Фёдоровна? По традиции всем немецким принцессам давали отчество Феодоровна — в честь Феодоровской иконы Божией Матери, когда те выходили замуж за русских престолонаследников или князей.

Она, конечно, как и любая порядочная немецкая принцесса, оказавшись недалеко от российского трона (вспомним Екатерину Вторую), принимает православие.

В 1905 году от бомбы террориста Ивана Каляева погибает её муж — великий князь Сергей Александрович.

Елизавета Фёдоровна первой прибыла на место трагедии и своими руками собирала части тела любимого мужа, разбросанные взрывом. «Кишки руками» — как напишут очень добрые и гуманистически настроенные её современники.

Небесной красоты девушка, воспитанная в безоблачном, в общем, мире. В теплице. Кишки руками.

Вот что бы я сделала на её месте? Не знаю, изобрела бы панк, наверное.

Что делает Елизавета Фёдоровна? Подаёт прошение о помиловании преступника! Ведёт неторопливые беседы с террористом в переписке. И даже, есть свидетельства, едет в тюрьму.

Прошение её, конечно, отклоняется: кровавый режим всегда был кровав.

В 1909 году, то есть через четыре года после описываемых событий, Елизавета Фёдоровна покупает участок на Большой Ордынке. Открывает там Марфо-Мариинскую обитель. К 1910-му на выкупленном участке находятся два храма, больница, аптека, где лекарства неимущим выдают бесплатно, школа и детский приют.

Не знаю, как дорогой читатель, — я бы открыла минимум казино после всего, что со мной произошло.

Самые сообразительные помнят — скоро начнётся Первая мировая. И нет, Елизавета Фёдоровна не сошла с ума, не отреклась от мира, не забыла, как её зовут и где она находится; словом, была в курсе политических событий.

Она отправляет на фронт санитарные вагоны с лекарствами и даже походные церкви. Не разбирая своих и врагов.

Вдруг откуда ни возьмись… В смысле, дальше, как мы помним, Николай Второй возьми да отрекись от престола.

Слова Елизаветы Фёдоровны вошли, конечно, в уже упомянутые здесь учебники истории, но я повторю:

«Я испытывала глубокую жалость к России и её детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребёнок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, а не когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы должны устремить свои мысли к Небесному Царствию и сказать с покорностью: «Да будет воля Твоя».

Что стало с семьёй Романовых дальше — мы знаем. Я не буду пересказывать, но очень коротко для тех, кто забыл прийти в общеобразовательную школу, опишу события.

В 1918 году Елизавету Фёдоровну арестовали и отправили в ссылку в город Алапаевск под Екатеринбургом. В июне этого года Елизавету и ещё нескольких членов семьи Романовых (с верной прислугой) побьют прикладами и сбросят в заброшенную шахту в деревне Синячихи. Живьём.

Есть свидетельства, что во время казни великая княгиня крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не знают, что делают!».

Они ещё какое-то время жили. Когда пришёл Колчак — всех нашли мёртвыми, конечно, раны великого князя Иоанна Романова были перевязаны тканью с одежды Елизаветы Фёдоровны. Она успела перед смертью. Своей и его.

К чему я, собственно, вспомнила эту историю?

Знакомство с Россией для Елизаветы Фёдоровны началось с усадьбы Ильинское, её туда великий князь Сергей Александрович привёз в 1884 году, сразу после венчания. Ей было 19.

Ильинское — странное, если не сказать — священное место. Там был храм, построенный ещё в 1736 году, первым хозяином — боярином Василием Ивановичем Стрешневым. А дорогу от Москвы гораздо позже велела проложить императрица Мария Александровна, жена Александра II.

Кстати, кто-то из читателей этой колонки, совсем редкий человек, вспомнит «Чистый понедельник» Бунина — заканчивается он в Марфо-Мариинской обители, основанной, как мы помним, Елизаветой Фёдоровной.

Ильинское защищал Александр Александрович Тимофеевский, большой русский публицист и критик. Он очень любил Елизавету Фёдоровну и всё с ней связанное, и в целом считал самым ценным — русскую усадьбу и усадебный парк. Защищал Архангельское и точно знаю — как бы отреагировал на последние новости, связанные с Ильинским.

Ильинское пытались спасти сейчас, в эти дни, редкие энтузиасты.

«Варварство собственника усадьбы поражает, но вызывает недоумение поведение властей, которые двадцать лет кряду не могут утвердить охранную документацию для единственной императорской усадьбы Подмосковья и позволяют собственникам делать, что вздумается», — говорит Евгений Соседов, известный защитник культурного наследия.

Буквально пару недель назад Ильинское убили.

Тихо, за высоким забором, какой-то нувориш сровнял с землёй последний императорский дворец в Подмосковье. Оставались первый этаж самого дворца и флигель — их больше нет.

Я не могу вообразить, как такое было бы возможно, например, в Европе.

Новость «Частный собственник уничтожил Бленхейм, историческую усадьбу рода Мальборо» — согласитесь, немыслима.

А у нас запросто прошла мимо всех федеральных СМИ.

Я не борец, не политик, не адепт каких-то партий. Я тот самый русский Иван, который хотел бы помнить своё родство.