История четырехмесячной пациентки детского комплекса ГБУЗС «Городская больница № 5» с тяжелым аутоиммунным заболеванием, экстренную транспортировку которой спецбортом в Москву в середине марта 2025 года обсуждали в публичном пространстве Севастополя, обнажила ряд проблем, разрешение которых давно назрело.
С одной стороны, горожане нередко получают поводы, в том числе из личного опыта, для недоверия к системе здравоохранения региона. Казалось бы, публичность и диалог с пациентами могли бы помочь избежать конфликтов, но часто департамент здравоохранения оставляет сложные ситуации без комментариев. В том числе, и для СМИ.
С другой стороны, врачи в своей публичности очень сильно ограничены законодательно, и при этом именно они в полной мере несут ответственность за здоровье пациентов, которые, как мы знаем на примере названной выше истории, часто искренне благодарны докторам.
Как же тогда может выглядеть диалог родителей маленьких пациентов с больницей, если остаётся недоверие? Почему к каждому пациенту врачи применяют индивидуальный подход? Что есть в севастопольском детском комплексе для помощи тяжёлым детям? На эти и другие вопросы в интервью ForPost ответила главный врач ГБУЗС «Городская больница № 5» Наталья Шайнер.
– Наталья Борисовна, поскольку официальных комментариев горбольницы №5 о происшествии с четырехмесячной девочкой не звучало, хотел бы начать с этого. Как бы вы могли прокомментировать то, что случилось?
– Я бы хотела сказать не в рамках того происшествия, а в рамках вообще всей работы. У нас работают большие профессионалы – врачи с открытым сердцем и душой. Каждый доктор больше всего хочет видеть не слезы ребенка, а его улыбки. Все, что делает врач на своем посту, – в приемном покое, реанимации, любом отделении – он делает для того, чтобы ребенок выздоровел. Дети – это особая категория пациентов, когда работать нужно и с ребенком, и с родителем.
Кстати, о профессионализме наших врачей говорим не мы сами, а наши коллеги из проверяющих организаций. Недавно у нас была комиссия из «НМИЦ здоровья детей» (Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей) из Москвы. Проверяли работу стационара, амбулаторные и реанимационные службы. Уехали коллеги с положительными эмоциями и приятными впечатлениями, хотя проверяли нашу больницу очень тщательно.
– На какую помощь федерального центра может рассчитывать больница, когда она требуется?
– Когда в больницу попадает ребёнок достаточно сложный по ряду особенностей, у нас есть возможность использования телемедицины. Телемедицина – это дополнительное мнение. Но всегда надо помнить, что за ребенка отвечает только лечащий врач. Телемедицина – это тот инструмент, который помогает лечащему врачу что-то подсказать, что-то посмотреть дополнительное.
– Дополнительное мнение коллег.
– Да, дополнительное мнение. Окончательное, самое главное решение, что сделать с учетом этого мнения, как и когда сделать – решает лечащий врач. Телемедицину мы используем активно. Её могут применять и в случае со стационарным больным, и в случае с амбулаторным. Федеральные центры всегда нам помогают. На сегодняшний день все меньше детей есть необходимость направлять в федеральные центры. В больнице активно осваивается высокотехнологичная медицинская помощь. Это сложные операции и элементы лечения, которые мы успешно выполняем на базе нашего стационара.
– Вернемся к телемедицине.
– Если, к примеру, консультация заканчивается тем, что федеральный центр говорит, что он готов оказывать помощь, и он считает, что на нашей базе все возможности исчерпаны, то оговаривается ряд вопросов. Во-первых, четко озвучивается дата приезда ребенка. И только после этого решаются все логистические вопросы. Здесь на всех этапах нам помогает департамент. Наши руководители в курсе всех событий, которые происходят в больнице. Мы постоянно докладываем, как идет подготовка.
Во-вторых, если у нас появляется ситуация, которая требует решения логистических моментов, уже не зависящих от больницы, естественно, мы решаем их сообща. Каждый случай, как правило, прорабатывается индивидуально.
Подготовка четырехмесячного ребенка к транспортировке в клинику Москвы. Реанимация детского комплекса ГБУЗС «Городская больница № 5». Фото пресс-службы учреждения.
– Как решается, в какое федеральное учреждение направят ребенка?
– Прежде всего мы наблюдаем, как развивается болезнь, как ребенок переносит ту или иную нагрузку, тот или иной процесс. Многое зависит от того, как часто у него обострение или ремиссии. Федеральные центры нам никогда не отказывают ни в консультации, ни в принятии пациента.
Самый важный вопрос в этой связи – это, конечно, вопрос взаимодействия с родителями.
– Почему он самый важный?
– Родители, как правило, не медики, они не до конца понимают, что происходит именно с медицинской точки зрения. Важно подробно объяснить, почему именно так, а не по-другому. Самое важное объяснить родителям те моменты, которые они недопонимают. Необходимо, чтобы родители прислушивались к своему лечащему врачу.
– Как правильно пациенту взаимодействовать с больницей, если, например, полного понимания с лечащим врачом нет?
– У постели больного самый главный – это его лечащий врач. Но есть ещё администрация больницы, есть начмед больницы, есть заведующая отделением. Когда какая-та ситуация непонятная, мы не оставляем врача один на один с пациентом. Естественно, мы используем консилиумы, мы привлекаем всех специалистов, кого посчитаем нужным. Мы всегда собираемся, выслушиваем, каждый врач высказывает свое мнение. Это называется коллегиальность. Оформляется медицинской документацией в виде консилиума. Консилиум прорабатывает тактику. Родителей мы обязательно знакомим со всеми результатами.
Законные представители детей должны твердо знать – врач делает все для того, чтобы ребенок поправился, прикладывает максимальное усилие. Все ресурсы, которые есть в больнице, будут применены для того, чтобы ребенок выздоровел. Вот это должен знать родитель.
– А если остались вопросы у родителя, если нет доверия к врачу?
– Тогда надо переходить на уровень администрации. Мы постараемся найти тот язык, который будет понятен родителю. Потому что есть много медицинских терминов, за которыми кроются непонятные для родителей процессы. Конечно, мы разговариваем с мамами и папами более спокойно, пытаемся найти те примеры, которые были бы им понятны. Для нас это тоже очень важно.
– Все ли есть в больнице, чтобы работать с тяжело больными детьми?
– Если говорить о кадрах, то нет такого специалиста, который значится в номенклатуре медицинской организации, должен быть в стационаре, но его нет. Все специалисты есть, и все они подготовлены. Наша проблема – мало педиатров в поликлиниках.
Мы очень много уделяем внимания обучению наших кадров, и все наши специалисты периодически проходят курсы усовершенствования, ездят на конгрессы. Это происходит на постоянной основе. Медик не может без новых знаний, без обмена опытом, без обмена ситуациями, без получения каких-либо новых материалов.
– Какие новые возможности появляются у больницы?
– Например, лапароскопия – это метод, когда есть возможность совершить какие-либо хирургические вмешательства путем небольших проколов. Наши хирурги активно используют этот метод. Это не инновация, но лапароскопия ощутимо сокращает период реабилитации и сейчас активно используется в детской хирургии. Надо сказать, что еще в обозримом прошлом лапароскопические стойки были мечтой. Сейчас мы уже хорошо укомплектованы этим оборудованием и продолжаем совершенствоваться.
– Какая ситуация в больнице №5 с «детским паллиативом»? Что есть, что требуется, чего вы хотите в развитии этого направления?
– Детский паллиатив это неправильный термин. Правильнее говорить – оказание помощи деткам, которым присвоен паллиативный статус.
– Пусть будет так.
– Помощь этим деткам оказывается и на больничном, и добольничном этапе. У нас есть выездная паллиативная бригада. То есть детки находятся дома, а узкий специалист приезжает при необходимости. Эти все детки находятся под контролем Юлии Георгиевны Беловой, главного внештатного специалиста по детскому паллиативу. Она их всех знает, ей известны все их потребности. Все, что необходимо детям, постоянно корректируется в зависимости от той или иной ситуации. У нас четыре паллиативные койки на базе стационара. Они укомплектованы в зависимости от того, с чем именно, с какой проблемой пациент поступил. Проблемы могут произойти разные – как хирургические, так и педиатрические. Есть специалисты, которые подготовлены для оказания помощи детям с паллиативным статусом. В прошлом году мы улучшили условия пребывания на паллиативных койках, провели ремонт для более комфортного пребывания.
Сергей Абрамов
