Священнослужители о языке богослужения

Два греческих митрополита — епископ Никопольский Мелетий и митрополит Стиатистский Павел — с этого года стали служить Литургию на современном греческом языке (димотике). Греческая же Церковь в целом придерживается языка новозаветной и византийской эпох (то есть полутора-двухтысячелетней давности), отчего современный грек тексты церковных служб и Писания понимает с большим трудом и не полностью.

Когда Синод Элладской затребовал у епископа Мелетия объяснений, владыка ответил: «Я несу ответственность перед паствой».

Как известно, споры о языке богослужения не смолкают и в Русской Церкви: церковнославянский почти так же полупонятен современному русскому, как язык греческого богослужения — современному греку. Сторонники перевода богослужения упирают на то, что участие в богослужении должно быть осмысленным; противники указывают на неизбежные в переводе смысловые и эстетические потери.

«Признаете ли вы, что в Русской Церкви существует проблема языка? Как, по-вашему, она должна решаться? Делается ли что-нибудь в этом направлении?» — с такими вопросами корреспондент REGIONS.RU обратился к православным священнослужителям. Представителей же иных конфессий мы попросили рассказать, как у них решается проблема непонятности священного языка (древнееврейского у иудеев, классического арабского у мусульман) для многих верующих.


Протоиерей Борис Михайлов, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Филях, считает, что проблема богослужебного языка, безусловно, существует.

«Со всей остротой она была осознана еще в XIX веке. Попытки решить эту проблему предпринимались и на подготовительном этапе, и на самом Поместном соборе 1917-1918 гг. Но по известным причинам деяния собора остались незавершенными. А в наше время эта проблема стала еще более актуальной», — сказал он.

«Делаются уже и конкретные шаги к тому, чтобы богослужение стало более понятным. Я, например, читаю Евангелие и на церковнославянском, и на русском языке. И это очень помогает в проповеди», — рассказал отец Борис.

«Безусловно, церковнославянский язык является одним из важнейших элементов великой культуры. Это святыня Церкви, и никто его значение не умаляет. Но если мы провозглашаем открытость Церкви, если мы идем навстречу людям, то, думаю, в богослужении нужно найти место и для современного русского языка», — заключил протоиерей.


Протоиерей Александр Борисов, настоятель храма святых Косьмы и Дамиана в Шубине, также отметил, что проблема богослужебного языка существует и в России, как в Греции.

«Эволюция языка всегда шла в сторону лучшего изъяснения смысла. Мы это увидим хотя бы на примере различных изданий Евангелия. Чем ближе к нашему времени, тем больше элементов современного разговорного языка», — сказал он.

«Мне кажется, доля современного русского языка и в богослужении будет постепенно увеличиваться. Вернее, более интенсивным станет процесс русификации церковнославянского языка. И говорить, по-моему, надо не столько о переводе богослужебных текстов на современный русский язык, сколько именно о русификации. Но происходить это должно постепенно, не вызывая конфликтов. В некоторых приходах, я думаю, допустимы некие экспериментальные формы, а в монастырях, видимо, логичней придерживаться строгой традиции», — считает протоиерей.

«Несомненно, что это одна из тех проблем, решение которой значительно увеличило бы число людей, посещающих храмы», — заключил он.


Протоиерей Максим Козлов, настоятель домового храма МГУ, отметил, что отрицать наличие языковой проблемы бессмысленно.

«Достаточно опросить людей, присутствовавших на богослужении, что они из него вынесли, и как много поняли», — заметил он.

«Другое дело, что решение этой проблемы — не совсем в плоскости перевода. С одной стороны, нужно, чтобы богослужебные тексты пелись и читались с достаточной степенью адекватности и понятности. С другой стороны, верующие должны быть обеспечены достаточным количеством вспомогательных изданий, в том числе и с параллельными текстами, что, кстати, делается уже во многих приходах», — считает отец Максим.

«Но необходимо учесть, что эта проблема во многом обусловлена самой психологией восприятия богослужения, сформировавшейся у большей части народа. Многие и не стремятся к участию в общественном богослужении как в совместной молитве, но воспринимают его как фон для собственных молитвенных устремлений и медитаций. Поэтому задача, по-моему, заключается не в изменении языка. Это задача многолетняя и чрезвычайно трудная и с богословской, и с литургической, и с филологической точек зрения. Нужно изменить наш общецерковный подход к богослужению как к чему-то, что нужно „отстоять“ и „отбыть“. В этом направлении нужны усилия и духовенства, и сознательных мирян», — заключил он.


Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря на Новослободской, считает, что дискуссии о богослужебном языке вызваны обычно не беспокойством о реальных интересах Церкви или паствы, а недостатком образования.

«На мой взгляд, замена церковнославянского языка современным русским окажется губительной и для богослужения, и для Церкви в целом. Богослужебный язык должен быть особым языком. Не должно быть никакого смешения возвышенного с разговорной речью — как, например, недопустимо использование богослужебных сосудов в обычной трапезе», — категорично заявил он.

«На примере же католичества мы видим, что замена богослужебной латыни на современные языки привела к мощному оттоку верующих. Единый богослужебный язык является мощным объединительным началом для верующих разных национальностей», — напомнил отец Александр.

«Мне кажется также, что легче научить людей церковнославянскому языку, чем пытаться вносить в него какие-то изменения извне, рискуя разрушить, я бы сказал, его мистические связи с богослужением. Я бы не стал выносить столь специфическую тему на широкое обсуждение, но призываю всех к освоению богатств церковнославянского языка», — заключил протоиерей.


Игумен Мелетий (Соколов), преподаватель Московской духовной семинарии, особой проблемы в богослужении на церковнославянском не видит.

«Да, тот, кто недавно пришел в Церковь, не все понимает из того, что поется и читается в храме. Но это другая проблема, обусловленная, в том числе и прерыванием традиции», — считает он.

«Церковнославянский язык — это один из функциональных стилей русского языка, предназначенный именно для церковного богослужения. На протяжении всей его истории происходит внутренняя коррекция, обусловленная развитием самого языка и взаимодействием с другими функциональными стилями. И это естественный процесс. Церковнославянский меняется так же, как и современный разговорный язык, но это различные формы одного языка, предназначенные к использованию в разных сферах жизни, сакральной и профанной. Поэтому и не должно переводить богослужение на современный разговорный язык», — заключил отец Мелетий.


Игумен Лука (Степанов), зав. кафедрой теологии Рязанского государственного университета им. С. Есенина, признает наличие языкового барьера между Церковью и современным обществом.

«В Церкви действительно существует проблема языка, и на нее указал сам патриарх Кирилл: образование большинства современных священнослужителей не позволяет им четко разъяснить обществу язык Священного Писания, богослужебных текстов и так далее», — сказал он.

Отец Лука глубоко убежден, что «каждый священник должен быть вооружен знанием святоотеческих трудов и опираться на них в толкованиях. Кроме того, любой священнослужитель должен владеть и ораторским искусством, чтобы современному человеку объяснить все то, к чему он сегодня не приобщен, поскольку церковнославянскому языку и православной культуре в целом ему просто негде было научиться».

По его словам, на сегодняшний день Церковь взялась исправить ситуацию с церковнославянским языком, как следует обучая ему своих пастырей, а также ставя перед ними задачу «помочь носителям светской культуры приобщиться к благодатной и к молитвенной жизни Православной Церкви».

Отец Лука также напомнил, что еще в преддверии 900-летия Крещения Руси святитель Феофан Затворник предлагал совершить некое «реформирование» церковнославянского языка, в частности, «не переводить ряд богослужебных книг на русский язык, а облегчить некоторые формулировки, которые приведены в этих текстах и зачастую непонятны даже специалистам».
«Я согласен с предложением святителя и считаю его мудрым, поскольку если в совершенствовании православного богослужения нет никакой надобности, то в совершенствовании словесного служения наших священников нужда, безусловно, есть», — заключил он.


Председатель Отдела по делам молодежи Рязанской епархии иеромонах Платон (Воробьев) не видит в Церкви языковой проблемы.

«В Церкви не существует проблемы языка. Переводить богослужения на современный русский язык бессмысленно, поскольку он не сможет передать всю красоту Священного Писания и богослужебных текстов», — считает он.

По мнению священника, «богослужение должно совершаться на церковнославянском языке».

«А что касается людей, не понимающих этого языка, то они должны заняться самообразованием в данной области, поскольку если кто-то хочет понять, то он к этому пониманию придет», — заключил отец Платон.


Председатель Духовного управлениямусульман Кабардино-Балкарии Анас-хаджи Пшихачев рассказал, что в мечетях Кабардино-Балкарии Коран толкуют на русском языке.

«Арабский текст Корана всегда передается людям на понятном им языке, поскольку пророк Мухаммед в свое время призывал ясно разговаривать с человеком. Таким образом, когда в мечетях проводятся богослужения, смысл сказанного в Священном Писании всегда передается современному обществу на доступном ему языке», — отметил муфтий.

Он рассказал, что на сегодняшний день «во всех городских мечетях Кабардино-Балкарии богослужения проводятся на русском языке». «Однако в кабардинских же селах на кабардинском языке, в балкарских — на балкарском, поскольку язык, как уже было сказано, должен быть понятен каждому», — заключил Анас-хаджи.


Муфтий Ростовской области Джафар Бикмаев рассказал, что в последнее время ростовские мусульмане перешли с татарского на русский.

«В ростовских мечетях проблема непонятности священного языка всегда решалась довольно простым путем: Коран читался на арабском языке, а смысл прочитанного переводился на татарский. А сейчас миграционные процессы привели к тому, что многие прихожане татарского не понимают, поэтому проповеди ведутся на русском языке», — сказал муфтий. «Кстати, сегодня почти 95% верующих мусульман не понимают священный язык», — добавил он.

«Я всегда был убежден в том, что красноречивым является то выступление, в котором с колхозником говорится о коровах и тракторах, а с космонавтом о ракетах и космосе. Язык должен быть понятным для всех», — заключил Джафар Зуфярович.


Председатель конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России (КЕРООР) раввин Зиновий Коган рассказал, что у иудеев большая часть богослужения проводится не на священном для многих верующих людей языке.

«Во всех синагогах мира, безусловно, до сих пор звучит древнееврейский язык. Однако на сегодняшний день есть в иудаизме и направления, полагающие, что, например, в России позволительно наряду со священным языком читать проповеди и молитвы на русском», — сказал он.

«Конечно, в иудаизме, как и во всех традиционных религиях России, есть ортодоксальное течение, которое позволяет сохранить молитвы и проповеди на священном языке — древнееврейском. Однако этот язык сегодня понятен не всем евреям. Поэтому во всем мире большая часть богослужения и проводится на родном евреям языке: в России — на русском, в США — на английском и так далее», — -заключил Зиновий Львович.