Почему Украина не сдаётся и мечтает о «мёртвой зоне»

Украина начала реализацию концепции «мёртвой зоны», в которой, по их замыслу, мы все должны погибнуть. 

Можно не сомневаться, что враг поместил в неё не только Севастополь с Крымским полуостровом, наши новые регионы, но и каноническую территорию России. 

Строит противник эту концепцию на нескольких факторах и убеждениях в собственном превосходстве, с которыми лучшие умы российского народного ВПК в области беспилотных систем уже работают, имея цель сорвать коварные планы с самыми эффективными результатами.

Во ходе IV всероссийского слёта операторов боевых беспилотных систем «Дронница-2025», который прошёл в Великом Новгороде 6-7 сентября, Алексей Чадаев (генеральный директор НПЦ «Ушкуйник») и Александр Любимов (глава Координационного центра помощи Новоросси) представили инструкторам и операторам боевых БПЛА, а также специалистам средств радиоэлектронной разведки и радиоэлектронной борьбы результаты анализа свода проблем о том, как России необходимо воевать и побеждать в «мёртвой зоне».
 

Мнение противника о себе

Алексей Чадаев рассказал, что даже в западных медиа дискутируется тезис о том, а почему же украинцы не сдаются. Ведь действительно: война ими проиграна, шансов на какой-то приемлемый результат, как и на помощь союзников, у них нет. 

Ответ на сегодняшний момент выглядит так: противник не сдаётся потому, что имеет основания быть уверенным в собственном превосходстве.

«Есть три фактора, по которым они считают себя, частично не без оснований, превосходящими нас. До сих пор первый фактор — это дроны, хотя сейчас это не так однозначно, как полтора года назад. Второй — работа с информацией: её сбор и обработка, системы тактической осведомлённости, системы принятия решений. Это всевозможные Delta (платформа ситуационной осведомлённости), „Крапива” (IT-решение в помощь принятия решений на поле боя), Palantir (американская платформа анализа и организации данных). Третий — скорость. Причём скорость, понимаемая интегрально, начиная от скорости переброски подразделений, заканчивая скоростью принятия решений», — пояснил Алексей Чадаев.

Александр Любимов акцентировал, что украинцы не сдаются, потому что на тактическом уровне мыслят себя превосходящими нас в этих трёх компонентах. И нам необходимо учитывать мнение противника об этой реальности (даже если она не всегда реальна), потому что противник на это мнение ориентируется.

«Ключевое в факторах превосходства не то, как дело обстоит на самом деле, а то, как каждая из сторон об этом думает. Как стороны понимают свои факторы превосходства и уязвимости», — подчеркнул Александр Любимов.

Яркий пример такой раздвоенной реальности — это начало Курской операции (август 2024 года), когда противник полагал, что их фактором превосходства является доминирование в радиоспектре: лучший РЭБ и способность приземлить всё, что у нас летает. 

Это было одним из оснований для принятия решений о начале противником Курской операции. В итоге враг был удивлён тем, что у нашей армии было средство, на которое не действовал их РЭБ.

По мнению Александра Любимова, в позиционной войне, которую мы сейчас ведём, мы, в сущности, не можем рассчитывать на быстрое сокрушение противника из-за самой структуры войны. 

Нужно понимать, что сокрушение противника не решится в одной грандиозной операции. И для победы нам нужно давить на все факторы превосходства противника. Особенно на те, которые он сам считает таковыми.

«Если год назад, когда началась Курская операция, мы сильно изменили их мнение о нашем РЭБе путём использования дрона „Князь Вандал Новгородский” (КВН), то в этом году противник до сих пор уверен, что война имени Delta, Palantir и дальнобойных дронов — это то, в чём они нас превосходят», — отметил Александр Любимов.

В европейской прессе, продолжил он, описывается проект «Стена дронов», который должен быть полностью реализован к 2028 году и который должен на протяжении российских границ — от Норвегии и до Украины, включая Финляндию и Прибалтику, — создать комплексную систему наземных сенсоров, датчиков, камер, вышек, дронов, связанную со спутниковой группировкой и увязанную в единый комплекс.

Революционность «стены» в том, что эти все компоненты объединяются в единую систему с единым комплексом управления данными и с сетевой системой управления, в которой «выключение» одного узла не приводит к «выключению» всей системы. 

Потенциально это не «крепостная» стена, а движущаяся стена. То есть — это не оборонительное, а наступательное оружие. И украинское название «линия дронов», которое фигурирует в украинских источниках, — это развитие концепции западного проекта «стена дронов», имеющее уже прямое практическое применение на земле и на поле боя.

Как они видят создание «мёртвой зоны»

По словам Алексея Чадаева, рассматривая планы противника, необходимо учитывать шесть важных составляющих.

Первый: Украина будет сосредотачивать усилия на создании и развитии бесплотных систем на оперативном уровне с глубиной проникновения на нашу территорию в 50–150 км.

Второй — противник работает над увеличением зоны ведения разведки. Это глаза, которые видят больше и дальше, а также умеют преодолевать наши FPV и ПВО.

Третий — противник будет стремиться к контролю «серой зоны».

Четвертый — враг создаёт и внедряет единую систему применения беспилотных сил и средств.

Пятый — создание благоприятные условия для наступательных действий. Это в том числе и прорезание коридоров в радиоэлектронном спектре.

Шестой — противник стремится к снижению нашего наступательного потенциала, что означает удары по любым нашим объектам.

«На дистанции от 0 до 5 км вглубь нашей зоны обороны противник ставит задачу: в основном с помощью FPV максимально зачистить территорию, уничтожить все укрытия, руины, подвалы, где могут потенциально разместиться наши опорные пункты», — уточняет Александр Любимов.

То есть уничтожить не только всё движущееся, но и уничтожить все потенциальные укрытия.

«На глубине от 5 до 10 км вглубь нашей территории они считают необходимым сосредоточиться на ликвидации всей нашей логистики. На глубине от 10 до 15 км — ставят задачу уничтожения всей артиллерии и всего, что стреляет, создать нам условия невозможности вести огонь из серьёзных средств поражения», — продолжает Любимов.

На глубине от 15 до 50 км — стоит задача уничтожения пунктов управления, объектов логистики, системы ПВО, РЭБ и обеспечения «коридоров пролётов» для собственных операций на большей глубине.

На оперативной глубине от 50 до 150 км — противник ставит задачу уничтожения пунктов управления и штабов. На стратегической глубине более 150 км — ставят задачу по снижению нашего военно-экономического потенциала.

В сущности, они стараются создать нам такие проблемы, чтобы война стала для России слишком дорогостоящей — как с точки зрения экономики, так и с точки зрения политики.

Противник сознательно и подробно описал свой план «мёртвой зоны», а теперь его внедряет. Нам же важно этот план знать и понимать, чтобы эффективно его «обнулять».

Алексей Чадаев сообщил, что за лето 2025 года изменения таковы, что противник убрал массы своей пехоты с передовой и держит с нами дистанцию с помощью дронов. 

Последняя попытка их механизированной атаки была в феврале 2025 года в Судже и в марте 2025 года в Белгородской области.

Александр Любимов добавил, что противник старается заменить функции пехоты на переднем крае дронами, управляемыми операторами войск беспилотных систем для создания условий невозможности нашего наступления.

Таким образом, «мёртвая зона» — это, по замыслу противника, такое пространство, где враг нас видит, слышит и может нанести удар в режиме 24/7.

«И мы сейчас местами уже имеем ситуацию, что противник с помощью дронов может вести разведку боем в режиме 24/7, пробуя на прочность нашу стену РЭБа», — говорит Алексей Чадаев.

Александр Любимов описал метод, который противник применяет для такой разведки боем:

«Дрон противника летит на 5 км и его сбивают. Значит, следующий летит на 4 км, а затем сворачивает в сторону и летит ещё 4 км. Причём рекомендации по полёту поступают от ИИ. Таков их метод нахождения брешей в нашей системе защиты. И такая разведка боем в круглосуточном режиме очень скоро и надолго станет нормой», — предупреждает Александр Любимов.

Действуя таким образом, говорит Алексей Чадаев, противник получает информацию, которая используется для пересборки сценариев их дальнейшего поведения. 

Информация приобретает особый вес. И отсюда для нас вытекает целый набор новых задач.

Сценарий победы в «мёртвой зоне»

Первое — надо стараться снова создать «туман войны», которого сейчас нет. Нам снова надо учиться быть невидимыми. 

И там, где российским вооружённым силам это удаётся, мы моментально видим положительный результат.

Второе — если у противника X единиц поражения, то у нас должно быть 10хX целей, включая, конечно, «ложные цели».

Александр Любимов объяснил, что сценарий «тотальной войны», когда исход одной большой операции определял исход всей войны, как это было в XX веке, в нынешнем конфликте невозможен.

«А стратегия измора — набор больших, малых, средних операций — это то, что есть сейчас, и то, как мы победили в Великую Отечественную. Измор — это когда мы системно работам по факторам превосходства противника, лишая его оснований превосходства», — отметил он.

В начале СВО, считает Алексей Чадаев, у нас была стратегия «воевать не воюя». Она сработала в 2014 году, но не сработала в 2022-м.

«После этого безальтернативной стала стратегия сокрушения, когда нужно надавить всей силой и всей массой. Она известно к чему привела… И после этого мы вынужденно перешли к стратегии длительной войны на измор. И сейчас наша задача с точки зрения создания и применения беспилотных изделий заключается в том, как нам побеждать в ограниченной позиционной войне на измор», — формулирует Алексей Чадаев.

В заключение прозвучал один из ключевых выводов: лучшее средство борьбы с дронами — это другие дроны.

Если мы хотим бороться с дронами, то надо придумать дроны и строить дроны, которые борются с дронами.

«А самый главный приз — уничтожить не дрон, а того, кто им управляет», — усложнил Алексей Чадаев.

Укрепляя финальный тезис, Александр Любимов разбил устоявшееся мнение про щит и меч:

«Есть тезис, что дроны — это наш меч, а ПВО — это наш щит. Это не так. Наш щит — это дроны или иные средства, уничтожающие вражеские дроны. А наш меч — это дроны, уничтожающие вражеских людей, которые управляют дронами. Поэтому эффективное наступление — это уничтожение тех, кто управляет вражескими дронами».

Сергей Абрамов
Фото Дмитрия Еремеева