Обыкновенная трагедия напомнила севастопольцам о добре и зле

Вечером 9 марта в заброшенном бункере в районе севастопольского проспекта Победы произошёл пожар, в котором погиб мужчина и пострадала женщина. Об этом ForPost сообщили горожане. И это оказалось правдой.

Александра уже нет, Елена — в больнице, так что дальнейшая история основывается на рассказах тех, кто наблюдал жизнь пары: их соседа по бункеру Владимира и зооволонтёров. Эта бытовая история показывает, как могут раздвигаться границы жестокости, когда речь идёт о «лишних».

***

Год назад Александра и Елену выселили из квартиры по решению суда из-за коммунальных долгов. После этого они обосновались на заброшенной территории. Там же обитали и прибившиеся к ним бездомные собаки. За последними присматривали также местные зооволонтёры.

Спокойной жизни на новом месте не получилось: то в импровизированное жильё Александра и Елены забирались наркоманы, то его забрасывали камнями бродившие по окрестностям подростки. Последние, по словам волонтёров, отличались особой жестокостью.

«Эти дети очень жестокие, даже детьми язык не поворачивается их называть. Камни постоянно кидали в собак, в окно жилья Сашки и Лены, чуть голову ей не разбили. Нас тоже по-всякому обзывали, когда мы приходили кормить собак, издевались», — рассказала ForPost одна из них.

В бункере Александр и Елена обитали до того злополучного вечера, когда отравились углекислым газом на пожаре. Александра спасти не удалось, Елена попала в реанимацию.

Зооволонтёры подозревают, что устроить пожар могли те самые агрессивные подростки. Предпосылки к этому были, утверждают они.

«Они их изживали уже год. Им надо было куда-то уходить, но непонятно, куда», — пояснила волонтёр.

Этой же версии придерживается живший в том же бункере Владимир. В тот роковой день его не было, но накануне пожара, рассказал он ForPost, подростки закидали их жильё камнями и горящей бумагой.

Ранее такие же хулиганские действия стали причиной возгораний в соседних заброшенных зданиях, утверждает Владимир. Несчастный случай как причину пожара он отвергает.

«Эти подростки при мне сколько раз бумажки горящие кидали, я потом тушил. Просто я не знаю, какие именно подростки это делали, но это уже в систему входит», — говорит он.

Подтверждений этой версии нет. Пожары в таких местах обитания — не редкость. Не исключено, что трагическое стечение обстоятельстве в глазах неравнодушных горожан приобрело масштаб криминальной истории.

Но вот можем ли мы с уверенностью говорить, что такого случиться не могло?

Достаточно пролистать криминальную сводку, чтобы убедиться, как много вокруг жестокости людей к животным и к другим людям. И дети нередко следуют по пути, проложенному старшим поколением.

Как правило, уровень агрессии возрастает в кризисные периоды истории. Накопленная нервозность ищет выход — и в одних случаях выливается в ударные трудовые достижения и подвиги на фронте, в других — во враждебность и насилие к тем, кто слаб и беззащитен.

Второй вариант особенно пугает на фоне звучащих на высоком уровне предложений умерщвлять бездомных животных. А не воспримет ли кто-то это обсуждение как разрешение убирать «лишних» вообще? И однажды экстраполирует его на людей. Например, под предлогом чьей-либо безопасности?

В итоге эффект получится обратным, столкнув общество с серьёзной проблемой, решать которую нужно с головы. Но там пока витают до крайности спорные идеи.

Полина Ласькова