Сакраментальный вопрос «что дальше?» становится ещё более актуальным. Что ж, сейчас на театре военных действий существует целый ряд интриг.
При стабильно сложной ситуации наблюдается набор очевидных тенденций. Группировка российских войск активным образом пополняется новыми мобилизованными бойцами, но, при этом, в её рамках по факту появляется новый род войск – БПЛА.
Именно они прямо сейчас наносят врагу постоянный и ощутимый ущерб и на линии соприкосновения, и в тыловых районах.
Тем не менее, боевая инициатива по-прежнему принадлежит ВСУ. Противник пользуется фактически нелимитированной поддержкой НАТО.
На фоне этого ВС РФ на большей части боевых направлений перешли к обороне. Местами активной (как на Донецком фронте), но в большинстве случаев пассивной. Идёт интенсивное окапывание и строительство фортификационных сооружений.
Складывается ощущение, что очевидное преимущество в ракетах и боевой авиации ВС РФ не случайно не используется в полном объёме, и уничтожение украинской стратегической инфраструктуры затягивается также не случайно.
У ситуации могут быть здравые объяснения. Например, критическая необходимость восстановления ВС РФ утраченного наступательного потенциала. Это хороший вариант.
Есть и менее позитивный: попытка продолжения реализации провалившейся в целом стратегии «постепенного перемалывания противника», так, как это было в период Первой мировой, во время окопной войны.
Версию «договоренностей» (или, как минимум, попытки) и затягивания войны для возможности неких закулисных переговоров тоже никто не отменял. Но тут уж мне сказать нечего: если такое имеет место, то остаётся только ожидать, чем это всё закончится. Мой прогноз – ничем. Та сторона договариваться не хочет. По крайней мере, пока.
Положение дел на линии фронта в краткосрочной перспективе оценивается, в целом, положительно: ВС РФ удалось стабилизировать ситуацию – основные наступательные действия врага, нацеленные на прорыв, купированы, а его ударные группировки в основном «перемолоты».
Враг потерял существенную часть НАТОвской военной техники в лобовых атаках. В итоге вражеские войска исчерпали наступательный потенциал, и даже несмотря на то, что они пока что сохраняют превосходство в живой силе, им снова требуется перевооружение.
Но одновременно с этим после сдачи Херсона у ВСУ появилась возможность, как минимум, серьёзного укрепления боевого духа, не говоря уже об исчезновении угрозы наступления на Одессу после потери ВС РФ стратегически важного плацдарма в правобережье Днепра.
Сейчас временное замораживание серьёзных боевых действий весьма вероятно: как минимум, враг вряд ли в ближайшее время сможет действительно эффективно наступать – даже несмотря на высвободившиеся силы, это крайне маловероятно. Плюс погодные условия этому не благоприятствуют.
Хотя, попытаться всё равно могут – это тоже не исключено. Как минимум, на отдельных направлениях. Например, на южном или северном.
На юге у ВС РФ есть достаточный потенциал для отражения подобных попыток.
На севере с этим сложнее – Западный округ по-прежнему не в числе отличников. Тем не менее, шанс выстоять в обороне в тяжёлый момент у нас очень высок везде, даже в не очень удачных местах.
А вот в среднесрочной и, особенно, долгосрочной перспективе ситуация иная. Россия в перспективе нескольких месяцев способна переломить ход боевых действий. У неё для этого есть все возможности.
Но для этого необходим ещё целый ряд шагов, которых пока старательно избегают. В том числе и полное «обнуление» украинской стратегической инфраструктуры. А ещё те самые «удары по центрам принятия решений». Реальные. Не символические. Если вы понимаете, о чём я.
Будет ли это предпринято – и есть главная интрига наступающего сезона.
Павел Кухмиров
