Участникам СВО нужно предложить карьеру

Для укрепления массовой поддержки СВО, прежде всего на уровне элит (так как в народе такая поддержка куда более крепка), власть изыскивает способы придания военной кампании привлекательности.

В частности, через создания возможности удачной управленческой и политической карьеры для участников СВО.

Очевидно, что в РФ иные реально работающие социальные лифты в явном дефиците, причём, в первую очередь именно для прослойки тех самых «молодых и амбициозных» лояльных.

И ещё больше – для людей из регионов, которые всегда были на обочине политической жизни. Для них такой лифт весьма хорош. Тем более, что далеко не все депутаты и чиновники на фронте «не воюют», «сидят в глубоком тылу», «в ресторанах Донецка» etc. Среди них есть те, кто в реальности на самом острие, некоторые тоже погибают.



Народ это видит, кто бы что ни рассказывал.

Идея продвижения на управленческие должности участников войны, приведения их во власть новой не является. Она на поверхности. Подобное производилось и после Великой Отечественной, когда большое количество фронтовиков занимало ответственные посты разной степени весомости на протяжении десятилетий (как, например, мой дед), а кое-кто из них даже поднялся весьма.

Двое глав СССР были боевыми офицерами: это, прежде всего, Леонид Ильич Брежнев, реальный герой войны.

Но вряд ли такого массового прихода фронтовиков во власть имеет смысл ожидать сейчас. По крайней мере, в ближайшее время.

Количество мест в той же Госдуме ограничено. И не только там: 150 тысяч одних только добровольцев, участвующих в СВО, вряд ли будут массово интегрировать в структуры управления и политики.

Большая их часть тех вернется домой, будучи серьёзно неудовлетворенными в реализации собственных ожиданий.

А все они - люди амбициозные, есть риск, что они моментально вольются в неформальные структуры социума, другими словами, в организованную преступность. Как, например, после войн в Афганистане и Чечне.

После завершения боевых действий нужда в людях с боевым опытом довольно быстро сходит на нет. Для государства становится актуальным совершенно другое, лежащее в плоскости экономики, инфраструктуры, дипломатии.

Бывшие военные для решения таких задач, по мнению государственной бюрократии, мало подходят. Они неуправляемы, их трудно «задавить авторитетом» (а кто вы такие?), а ещё у них ПТСР.

В новую реальность ветераны, с их точки зрения, не вписываются.

Такое явление характерно не для одной лишь России. И это проблема. Огромное количество ветеранов войн в Корее и Вьетнаме остались на обочине жизни. До каких-то политических и экономических высот из них добрались единицы.

Вопрос: решит ли проблему интеграции ветеранов СВО в мирную жизнь инициатива их интеграции в политику и управления? Массово – вряд ли.

Тем не менее, это необходимо. А, значит, условия надо менять, создавая для такой интеграции действительно эффективные программы.

Относительно же чиновников и депутатов, находящихся на фронте, то эта графа в личном деле обязана давать им все преимущества при продвижении по службе. Возможно, даже на законодательном уровне.

Это в перспективе решает огромную проблему в России – создание правящего класса, чьё право на управление признаётся народом с моральной точки зрения. С чем сейчас очень большой дефицит.

Так что это необходимо просто для самосохранения системы.

Надо понимать, что чем тяжелее война, тем дольше общество её помнит и сакрализовывает. А нынешняя – тяжелее всех со времён победы над гитлеровским фашизмом.

Уразумеются ли эти простые истины?

Павел Кухмиров