Вице-премьер Туркменистана Сердар Бердымухамедов, сын действующего главы государства, был выдвинут кандидатом в президенты Туркменистана. Гурбангулы Бердымухамедов, занимающий должность президента почти 16 лет, заявил о намерении уступить свой пост молодому руководителю, оставив за собой лишь должность председателя Халк Маслахаты (верхней палаты парламента) страны.
Внеочередные выборы пройдут 12 марта. Сердар Бердымухамедов заявил, что если его изберут, то он приложит все силы и весь свой опыт на то, чтобы оправдать оказанное ему доверие, и займётся конкретными делами, направленными на благополучие и счастье народа.
Бывшая братская республика Туркмения и нынешний незалежный Туркменистан — это страна, из которой новости приходят крайне редко. И то, что там назначены досрочные выборы, — вдвойне удивительно. Потому, что нынешний их руководитель — это классический «великий вождь», а правители такого типа крайне редко отдают власть добровольно.
Так что нынешняя новость, как минимум, вызывает интерес к тому, что вообще там происходит. А вопрос-то интересный. Потому, что регион ключевой. Особенно в связи с недавними событиями и ещё рядом факторов, о которых мы сегодня ещё поговорим. Итак, что вообще из себя представляет нынешний Туркменистан?
Во-первых, это самая закрытая страна на всём постсоветском пространстве. Эдакий наш вариант Северной Кореи. Причём сравнение это не только умозрительное: там ограничен интернет (а что есть, то под жесточайшим контролем), выезд граждан из страны тоже ограничен, а оппозиции не существует физически (с ней сурово разобрался ещё предшественник нынешнего отца нации Сапармурад Ниязов (он же Туркменбаши).
Важно, что это не только самая закрытая и самая «стабильная» постсоветская страна — там ещё и экономический рост наблюдается, даже несмотря на COVID. Который там, к слову сказать, запрещён (а что, так можно было?). Так вот, там на подъёме промышленность, торговля, сельское хозяйство и строительство. Опорой всего этого являются гигантские запасы газа: Туркмения является 4-й в мире по их объёму. Практически весь он продаётся по четырём трубопроводам в Китай.
Нынешний Туркменбаши 2.0 находится у власти с осени 2006 года — то есть более 15 лет. Не так уж и много по меркам азиатских правителей. Тем не менее, он уходит, причём добровольно. Какова же причина, и насколько прочным будет транзит власти?
А дело в том, что, несмотря на столь прекрасные «макроэкономические показатели», население Туркменистана находится в нищете. Безработица там, по официальным данным местного правительства, всего 3 процента. А по неофициальным — 60 процентов. Причём им и деваться некуда — выезд из страны для молодёжи закрыт. То есть они даже гастарбайтерами уехать не могут.
Для нас оно, конечно, хорошо, но вот в самом Туркменистане напряжение растёт медленно, но верно. Почему так? А потому, что уровень коррупции там запредельный — в уровень с воюющими Афганистаном, Ливией и Сирией. И плоды экономического роста до населения просто не доходят. Практически вообще. С социальной точки зрения это, по сути, Украина.
И вот вокруг Туркменистана полыхнули сразу два очага нестабильности: сначала Афганистан, где джихадисты откровенно с интересом поглядывают на север. Потом Казахстан. Про который что-либо говорить излишне. И, видимо, великий вождь пришёл к выводу, что транзит власти ему необходим — ситуация требует разрядки. Хотя бы политической. Но как его провести? Перед глазами пример того же Казахстана, где Елбасы решил передать власть, по сути, чужаку Токаеву, и чем это всё закончилось для его клана через пару лет.
Одновременно он видит примеры Азербайджана и Сирии, где местные диктаторы передавали власть сыновьям и сами контролировали то, как проходит транзит. Выводы из данных ситуаций очевидные, и г-н Бердымухамедов их сделал.
Что ж, поглядим, что именно у него получится. Это важно: стабильность там в интересах России. Ну а то, что они диктаторы, — это уже, знаете ли, не наши проблемы. Насаждение демократии где надо и не надо — не наш фетиш.
Читайте по теме: РФ — Казахстан: добро пожаловать на грабли?
Павел Кухмиров
