Российские власти планируют взять под полный контроль «глобальную империю» Пригожина, в том числе подразделения ЧВК «Вагнер», действующие за рубежом, пишет WSJ.
Российская «мягкая сила» в Африке в основном присутствует виде воспоминаний о Союзе, в котором училось большое число будущих политиков Чёрного континента. Современная РФ стремится к сохранению и усилению данной темы. Она активно использует антиколониальный дискурс в публичном пространстве, который в предыдущие десятилетия был почти позабыт. Символическим моментом стало то, что РУДН снова стал «имени Патриса Лумумбы» — фактически «иконы» для левых из Африки.
Многое решает предоставление силового ресурса местным политикам (работа ЧВК «Вагнер»). Для целого ряда стран Африки тема общей безопасности и борьбы с повстанцами — одна из ключевых, с которой прямо связано многое.
К примеру, военные из Мали и Буркина-Фасо, ранее участвовавшие в войне против исламистов, захватывали власть под лозунгом «наведения порядка». Кроме выступления против своих политиков они также выражали прямое недовольство Францией, включавшей эти страны в сферу своего влияния. И их очевидный интерес к России выглядит вполне закономерно. Москва не лезет во внутреннюю политику этих стран, не требует «демократических выборов», уважает местное видение легитимности власти.
В привлечении инвестиций Москва по ресурсам, разумеется, уступает и Западу, и Пекину. Однако точечные инвестиции в отдельные страны для РФ вполне реальны. Благо, что Африка является «кладовой мира», привлекающей бизнес со всей планеты своими ресурсами.
В Советском Союзе данный вопрос прикрывался темой солидарности и социалистического выбора стран. В нынешний момент именно такая риторика мало актуальна — сейчас куда более откровенное время. К примеру, в случае переворота главное, что интересует нашу нынешнюю страну, — не идеология новой власти, а стабильность инвестиций в бокситы или литий для российских компаний.
В сфере духовности в Африке в последние годы большую активность проявляет Русская православная церковь. Теперь, после разрыва с патриархатами Константинополя и Александрии, русское православие более не считает Африку канонической территорией братской церкви («александрийцев»), активно привлекая на свою сторону местных священников. И это происходит успешно.
К примеру, посол ЦАР в Москве (также являющийся, к слову сказать, выпускником юрфака ЛГУ) в недавнем интервью сообщил, что его дети и внук перешли в православие. Во времена СССР такая сфера «мягкой силы» была немыслима.
Тем не менее, в нынешней Африке, в отличие от времён СССР, отсутствует разделение на «просоветские» и «проамериканские» правительства. Как следствие, большая часть африканских государств диверсифицируют свою внешнюю политику. К примеру, при голосованиях в ООН против России за два последних года многие африканские страны «воздерживались», что в нынешних условиях является однозначным жестом и демонстрацией поддержки. Или, как минимум, благожелательного отношения.
Существенно ограничивает российскую политику в Африке то, что было и в случае с Советским Союзом, — нестабильность. Неясно, что будет завтра с политическим лидером, поставившим на РФ. Сегодня он у власти, а что с ним будет завтра, никому неведомо. Опыт СССР показывал переменчивость взглядов таких местных лидеров. Сперва они клялись в преданности социализму, потом резко меняли приоритеты в геополитике.
Впрочем, и здесь всё будет зависеть от итогов СВО на Украине. Даже в Африке. Так что надо просто побеждать, а Африка прибавится сама.
Читайте по теме: Потеряет ли Россия традиционную зону своего влияния из-за Китая
Павел Кухмиров
