Путин: искусство быть непопулярным

Среди профессиональных навыков Владимира Путина никогда не было одного: способности жить и работать в атмосфере народной нелюбви. Раньше в этом и нужды не было. Теперь она появилась. Любовь прошла навсегда, но лидер нации категорически не хочет привыкать к непопулярности. 

Этот бравирующий самоуверенностью и циничным юмором человек в действительности на удивление тонкокож и предельно чувствителен к любым выражениям неприязни. Столкнувшись с нею даже в скромных масштабах, он совершенно выходит из равновесия. 

Не надо подыскивать замысловатых объяснений вакханалии всезапрещающих законов и показательных процессов, начавшейся после путинской инаугурации. Никакая стратегия тут и не ночевала — это просто взрыв эмоций. За предшествующие месяцы лидер нации убедился, что некоторые москвичи его активно не любят, и, взяв обратно президентские бразды, сразу же заявил этим "некоторым" свой руководящий протест. В доступных ему по должности формах. 

При этом следует отметить интересный момент: судя по умеренной численности оппозиционных митингов, активная неприязнь лично к Путину даже в Москве не является сегодня массовым явлением. А уж о провинции и говорить нечего. Биться против оппозиции с таким ожесточением, будто защищаешь последнюю линию обороны, вроде бы нет причин. Если не считать особого взгляда на мир. 

Западные политики воспринимают такие ситуации с профессиональным хладнокровием. Обама отлично знает, что американские консерваторы съели бы его без соли, но правит как ни в чем ни бывало, да еще надеется на второй срок. После известия об отставке премьера Берлускони итальянские университеты и другие заповедники местной интеллигенции были охвачены ликованием, почтенные профессора плясали, обнимались и скандировали разбитные речевки. Берлускони прекрасно осведомлен и об этом, и о многом другом, однако недавно объявил, что в следующем году планирует участвовать в выборах и вернуться в премьерское кресло. Он думает не о врагах, а о группах поддержки. 

Западные лидеры не так уж стремятся к всеобщей любви — им достаточно собрать половину голосов (пусть даже за счет того, что их конкуренты раздражают избирателя еще сильнее). А Путин, который верит, что все, кто не за него, — наемники Госдепа, абсолютно не подготовлен к массовой и устойчивой непопулярности. Когда-то он был "президентом надежд". Позже – не внушающим иллюзий, но самоочевидным лидером. А в марте за него голосовали уже просто как за приевшуюся, но привычную фигуру, для которой пока не нашлось убедительной замены. По всем признакам, Путин этой смены этапов не заметил вовсе. Он хочет, чтобы все было, как в 2008-м. 

Но так уже не будет и быть не может. В 2008-м 70% опрошенных фондом "Общественное мнение" россиян заявили, что доверяют Путину (при каких-то 8% не доверяющих). В декабре 2011-го, на пике политического кризиса, доля доверяющих упала до 45%. В марте 2012-го мощнейший выборный пиар поднял эту долю до 55%. После чего кривая опять поехала вниз, и в последние недели президенту снова доверяют около 45% (23% — не доверяют, 27% — доверяют лишь наполовину). Результаты других опросов примерно такие же. 

Это еще не враждебность, а только ее предвестие. Былой любви нет, но если посмотреть в целом по стране, то к Путину относятся скорее с холодноватой настороженностью, смешанной с ожиданиями, когда же он, наконец, начнет выполнять свои предвыборные обещания, сводящиеся к стремительному подъему жизненного уровня по всем пунктам. 

Разгоны митингов, показательные суды и истерические поиски врагов – совсем не то, чего от хотят от главы государства. Он ведь сулил совсем другие вещи. И снижение индексов доверия, продолжающееся, несмотря на традиционное летнее благодушие, показало, что публика ждет от Путина не запретительства и не репрессий, а именно обещанного – быстрого роста доходов и социальных трат. Но это неисполнимо, потому что денег в казне нет. 

Народ ценил Путина вовсе не за то, что он построил дороги, сделал доступным жилье, воспитал честных чиновников и установил справедливые порядки. Ничего подобного он не сделал. Но первое десятилетие его правления сопровождалось самым масштабным ростом доходов среднестатистического россиянина за последние лет сто. Такое любому вождю поставили бы в плюс, даже если главная причина — сверхдорогая нефть, а не мудрое руководство. 

Ни заоблачных нефтяных цен, ни стремительного роста уровня жизни больше нет. Зато на первый план вылезает все то, чего Путин не сделал и сделать не сумеет. Соответственно, и причин быть популярным у него все меньше. Процесс потери престижа идет непрерывно и способен зайти сколь угодно далеко. Поэтому, в отличие от западных коллег, Путин не сможет сохранить "свою" половину сторонников. Его группы поддержки тают и будут таять дальше. Индикаторы опросных служб регистрируют лишь то, что неизбежно должно происходить. Отставание национального лидера от нации скоро сделается очевидным для всех или почти всех. 

Из этого положения есть два выхода – трудный (для Путина, но не для народа) и очень трудный (для всех). 

Первый: смириться с неуклонным уменьшением народной любви, сворачивать ручное управление, передавать власть нормальным государственным структурам и перестать шпынять взрослеющее общество, с которым пора прекратить так грубо и недальновидно шутить. То есть признать, что правление вступило в финишную фазу и закончится никак не позже 2018 года, а если жизнь того потребует, так и раньше. Иначе говоря, научиться быть непопулярным.

 Второй выход: вести себя так, будто народная любовь сильна как прежде, а правление не закончится никогда. Собственно, именно так президент поступает. Отсюда все отчаянные и бессмысленные зигзаги последних месяцев, приводящие в разброд не столько массы, сколько руководство страны. 

Действительность меняется на глазах, а тот Путин, которого мы знали до сих пор, никогда не менялся. Просто не умел этого делать. И если он останется верен себе, то в России возникнет особая историческая ситуация: с одной стороны, общество, настроенное само собой управлять, а с другой – несовместимый с ним лидер, но при этом не какой-нибудь дряхлеющий Брежнев или Ельцин, а человек, полный сил и энергии. Верх возьмет, разумеется, действительность. Осталось выяснить цену вопроса.