Лента новостей

Севастополь

345
0

Как издать свой рассказ? В студии ForPost издатели журнала "Урал"

Говорим о драматургии, о русском Крыме, писательстве и читателях.
ForPost - Новости : Как издать свой рассказ? В студии ForPost издатели журнала "Урал"

27 марта в студии ForPost в программе "Почти полдень" заместитель главного редактора журнала "Урал" Надежда Колтышева и руководитель отдела прозы журнала, прозаик Андрей Ильяненко.

Мы говорили о писательском мастерстве, о графоманах и настоящих писателях, а также о том, как издать свой собственный рассказ.

Программу провёл Сергей Абрамов

 

- “Почти полдень” в Севастополе, в студии Сергей Абрамов. У меня в гостях наши друзья с Урала, Надежда Колтышева и Андрей Ильенков, работающие в литературном журнале “Урал”.
Надежда, вы профессиональный драматург, Андрей, а вы прозаик. Расскажите о своей миссии, с которой вы приехали в Севастополь. Что вы здесь делали, с какими заданиями пожаловали, расскажите. И журнал привезли, вижу…

- Здравствуйте. Да, мы приехали не как драматург и прозаик, а приехали, как редакторы, толстого литературного журнала “Урал”, которому в январе этого года исполнилось 60 лет. А мы там работаем, не 60 лет, но работаем уже прилично, лет по 18. Я 17 лет, Андрей 18 лет. Андрей заведует отделом прозы, а я замещаю главного редактора по вопросам развития. Мы приехали сюда, чтобы познакомиться с нашими читателями, встретить нашего одного-единственного подписчика журнала “Урал” из Севастополя. В Севастополе один подписчик пока. Ну, еще люди не знают…

- Можно назвать его имя?

- Анастасия Подольная, моя одноклассница и подруга. Она переехала сюда жить, и вот она несет культуру в массы таким образом.

- Вы представили журнал свой в Севастополе.

- Да. У нас есть такой литературно-театральный фестиваль  “Урал в Крыму”. Чтобы людям побольше журнал «Урал» продемонстировать и самим узнать, чем живут в Севастополе литераторы и читатели. В том числе мы привезли спектакль по пьесе главного редактора журнала «Урал», Олега Багаева, в его же постановке. В театре имени Луначарского состоялась премьера, собственно говоря, специально к фестивалю ставился спектакль “Страшный суп”.

- Мы с вами говорили до эфира, что реакция на этот спектакль пока еще неизвестна, да? Еще предстоит осознать, как же прошел спектакль в Севастополе…

- На мой взгляд, очень хорошо, даже лучше, чем в Екатеринбурге. Премьера была 4 марта в Екатеринбурге, у нас люди более сдержанные, это же комедия. У нас как-то сидели, в текст, что ли, вслушивались. А здесь люди и смеялись, где нужно. Может быть, нам хотелось, где-то, и побольше, но в конце были такие аплодисменты теплые. Вообще мы поняли, что севастопольцы очень доброжелательные люди, очень тепло принимают. Поэтому, посмотрим. Мы потом поговорили с главным  режиссером театра Григорием Лифановым, с прицелом на будущее. Может быть, мы еще будем проводить такие фестивали.

- А что он сказал?

- Он сказал, что вообще-то у вас не очень распространена работа с современной драматургией, и поэтому это очень интересный опыт. Было бы здорово это повторять. Поэтому я уезжаю с идеями в Екатеринбург. Будем разговаривать с нашим министерством культуры, без которого, конечно, мы бы сюда не приехали. Может быть, будут это поддерживать, и привезем вам еще пострашнее…

Ильенков: Хотя, с другой стороны, когда мы только приехали, это был театр Флота, там наши земляки, знакомые…

- А у театра Луначарского свои традиции.

- Да, да, об этом и речь.

- Они больше с классикой работают, мы говорили об этом с Григорием Лифановым, он считает, что у Севастополя такой зритель, который лучше понимает классику...

- Да, об этом мы и говорим.

- Андрей, вот журнал ваш. Вы являетесь единственным толстым журналом в вашем регионе, как я понимаю.

- Ну да.

- Вы живете или выживаете?

- Ну, в настоящий момент могу сказать, что мы живем. В 90-е мы выживали, но мы выживали все-таки, не загнулись, как многие другие журналы.

- За счет чего это получается?

- Сейчас это у нас государственное, бюджетное учреждение культуры. Хотя бюджет небольшой. Но этого достаточно, чтобы издавать журнал, платить гонорары.

- Вы могли бы просто, ради любопытства читателей, назвать эти цифры. Небольшой бюджет для такого журнала, это какой?

- Примерно 8 млн. 700 в год на выпуск журнала, на аренду.

- Журнал выходит каждый месяц, каким тиражом?

- Да, 1.100 экземпляров. Плюс мы платим гонорары, все входит в эти деньги.

- То есть, без этой поддержки, сейчас журнала бы не было?  

- Так практически и было, пока ее не было. Потому что в начале 90-х учредителем стала редакция, а не Союз писателей. Мы попытались его и продавать, и подписку сделать, но денег не хватало категорически.

- А какие, по вашему мнению, Надежда, главные задачи решает журнал?

- Ну конечно, точно такие же, как он решал и всегда. Это борьба за настоящую, современную русскую литературу. Я называю нас “санитары литературы”. У нас солидный коллектив редакторов, как и в других толстых литературных журналах. Сейчас, понимаете, вовремя интернета, писатели все. Любой блог.

- Все режиссеры, все снимают фильмы…

- Все, все.

- И все еще разбираются в футболе.

- Заводы стоят, одни фотографы в стране. Как в песне Шнура поется. К нам в журнал никогда не попадут тексты графоманов, не попадут тексты людей не умелых, не культурных, не образованных, потому что сидит редактор, и он, прежде чем поставить текст в журнал, его читает и одобряет либо нет.

- Вот я хотел у вас спросить – это как вы определяете - кто графоман? Я думаю, вас много раз об этом спрашивали… Вот как понять? Ведь есть еще исторический отрезок, на котором непонятно, или все-таки есть признаки, по которым вы в журнал однозначно кого-то не пропустите?

Ильенков: Я думаю, тут два фактора – во-первых, действительно люди работают образованные, во-вторых, это еще опыт. Я, когда приходил, не понимал, хорошо или плохо. Год-два работы - и это с первой страницы уже видно. Это опыт просто.

Колтышева: Я, когда пришла работать, пришла молодая девочка совсем, не знала, как я буду это оценивать, и спросила, я думала, может быть, есть какой-то алгоритм. Мне сказал тогда заведующий отделом прозы Валерий Исхаков: «На первых порах достаточно эстетического вкуса, своего эстетического вкуса, надо руководствоваться им». Вкус, конечно, развивается, и опыт появляется. Потом ты уже даже понимаешь по способу организации текста, все равно мы читаем все, - вот как автор свой текст оформил, это тоже на многое указывает. Графоманы любят цветные шрифты, какие-то побольше, жирным, полужирным, дополнительные выразительные средства.

- Вы имеете в виду «оформил», когда он вам присылает в редакцию?

- Да, картинки вставляет.

- То есть нам нужен текст, а там фотографии, вот он я?

- Вот такая биография на четыре страницы.

- А если все это удалить? Может остаться шанс, что текст будет супер?

- Супер,  наверное,  уже нет.

Ильенков: Я не помню таких случаев.

Колтышева: Нет, а мне кажется можно.

Ильенков: Нет, может быть,  но я таких случаев не помню.

Колтышева: Нет, может быть,  это может быть, просто неумелые, непродвинутые…

- Может быть, один из советов авторам  – это избавляться от вот этих украшений своего текста?

- В общем, да: украшай словами, своими словами. Пиши так, чтобы мы сами поняли в этот момент, что здесь курсив подразумевался.

- Кто ваши читатели, Андрей?

- Я.

- Один есть в Севастополе, это мы поняли.

- Да, он подписчик, читателей больше гораздо, чем подписчиков.

- Все-таки кто?

- Я думаю, что, в общем-то, все. Журнал не ограничен в возрастном плане, в тематическом.

- То есть он подойдет любому человеку? Вот школьнику?

- 16+ у нас.

Ильенков: Скажем так: все-таки он адресован человеку читающему, культурному человеку, необязательно это для академиков, для  нормальной публики читающей. Обычно толстый журнал – все-таки элитарная такая литература, обычно никогда не ставят фантастику, детективы, жанровую литературу, мы смотрим только на текст.  Если это хорошо независимо от жанра, мы это ставим.

 - И фантастика тоже?

- Фантастика проходит иногда у нас.

Колтышева: Но реже, конечно.

Ильенков: Редко, естественно.

Колтышева: А с некоторых пор у нас, а именно с 2010-го года, появилась рубрика детская. Это придумано для того, чтобы выращивать своего читателя, несмотря на то, что у нас стоит 16+, мы подразумеваем, что, может быть, родители прочитают детям своим…

- А авторы у вас есть не очень взрослые?

- Нет.

- А как стать вообще автором вашего журнала?

- Для начала надо что-нибудь написать и нам прислать.

- Это понятно. Это без текста тяжело. Вот есть авторы в Севастополе, предположим, они не знают о вашем журнале, и, узнав, очень бы хотели опубликоваться.

- Присылайте.

- У нас ест сайт, где все контакты прописаны, у нас есть электронная почта.

- То есть на самом деле очень просто?

- Очень просто, и мы как раз тот редкий случай, когда мы работаем с самотеком, со всеми рукописями: все, что присылают нам на почту, наши редакторы прочитывают. В 2016-ом году прочитали 1386 текстов, из них 911 была проза только. Конечно, Андрей один бы с этим не справлялся, у нас есть еще два редактора отдела прозы, которые отбирают первое прочтение.

- Вы потом что-то отвечаете?

- Нет, вот этого мы не делаем. Мы отвечаем только в том случае, если мы берем, принимаем к публикации.

- Если нет ответа, значит, извините, пишите что-то еще?

- «Автор, пиши еще».

Ильенков: Они, как правило, пишут или звонят, им говорят: «К сожалению, это отказ, пишите еще что-нибудь. Попробуйте еще».

- Очень хочется узнать о тех самых тенденциях современной литературы, драматургии и прозы. О чем сейчас пишут? Какие особенности, признаки эпохи сегодняшней? Они есть?

- Как Булгаков говорил, только квартирный вопрос испортил, а все остальное, люди остались прежними. Люди пишут о том же самом – о жизни и смерти, о любви, о том, что их волнует. Если говорить о современных тенденциях, то это скорее к разделу публицистики. У нас пишут на какие-то острые темы. Например, у нас был блок статей «Легко ли быть русским в России?», один автор прочитал у нас и написал ответ: «Легко ли русским с русскими?» - ответ на эту статью.

- То есть это смежно с журналистикой?

- Да, да, публицистика.

- Какие-то темы, которые волнуют. Но там другое дело, потому что прозаиков и поэтов очень много, никогда не бывает недостатка в материале. Мы можем себе позволить выбирать не просто то, что вроде бы неплохо, а самых лучших. А в публицистике - там дело уже не столько в даровании публициста, сколько в теме самой, как он ее поднимает.

- Язык, наверное?

- Язык, конечно же, желателен, но бывает, что не очень хорошо написано, но просто настолько интересные мысли, что ставим. Поскольку у нас тут нет редактора отдела публицистики или критики, естественно, там самая острая часть. У нас есть такой проект «Обсуждение». По-моему, один раз мы обсуждали художественное произведение, а все остальные разы это была именно публицистика.

- Сейчас существует ли какой-либо не государственный заказ на конкретную какую-то драматургию, на произведение драматургии или на какое-то произведение прозы? Если раньше, предположим, Император мог заказать себе балет, «хочу», и был класс на выходе. Сейчас есть такое?

- Скорее читательский заказ.

- Читательский – это социальный? Это просто срез общества?

- Нет, в том смысле - о чем будут читать, о чем не будут читать. Но читатель тоже очень разный, то есть на самом деле если говорить про публицистику, конечно, там заказ очевиден – то, что в настоящий момент интересует всех.

- Нет, я говорю о заказе от конкретных людей…

- Нет, у нас, во всяком случае, мы с этим не сталкивались никогда. Человек труда, писатель, и что? Нет.

Ильенков: Был один случай, было какое-то совещание военное, и нам позвонили из Министерства Культуры и говорят: «Есть у вас что-то такое про современную армию?». Мы посмотрели - «нет». Нет - до свидания.

- Хотели бы вы, если честно, получить какой-либо заказ?

- Нет, конечно. Нет, это всегда хуже. Вот я составляю альманах, например, детский альманах, из рубрики «Детская» вышел детский альманах, и придумываю, как его разнообразить. Уже три выпуска вышло, сейчас я работаю над четвертым.
Лучшее – враг хорошего, я думаю, - «а может быть, придумать какую-то общую тему и собирать на эту тему произведения?». И понимаю, что это, во-первых, утопия, во-вторых, это всегда упрощение.

Ильенков: И сужение, да.

- Я отказалась от этой идеи.

Ильенков: То есть мы не выстраиваем какую-то линию, а исходим из того, что к нам приходит. Иногда бывает такое, например мартовский номер: давайте, чтобы в этом номере не было много-много женщин, а то будет так выглядеть как будто к 8-му марта. Допустим, к 9-му мая мы ставим традиционно что-нибудь обязательно на военную тему, но это тоже не значит, что там будет весь номер связан с этим.

- Вот четыре года прошло с момента воссоединения России с Крымом, с Севастополем. Вы находитесь внутри громадного потока литературы, текстов и стихов, пишут о Крыме? Стали писать или нет?

- Пишут.

- Стали, стали, безусловно. Не всегда хорошо получается.

- Вы знаете, что касается, например, Украины, конечно, больше пишут про Донбасс, потому что там война идет.

- Пишут оттуда?

- Нет, наши.

- Оттуда тоже пишут.

- А, да, мы же публиковали письма из Донбасса…

Ильенков: И письма из Донбасса, и был рассказ, большой рассказ, почти как повесть, не скажу, что гениальный, но очень эмоциональный, там такая история, что герой сам за то, чтобы отделиться от Украины, а жена наоборот. Не то что остросюжетный рассказ, а остро психологический, скорей. Но опять, чем мы отличаемся, извините, от прессы или от интернета? Конечно, у нас это не будет занимать всего объема, потому что остаются хорошие стихи, хорошая проза, которые просто нужно публиковать независимо от любых ситуаций.

Колтышева: И мы, даже понимая актуальность темы, все равно преференций-то никаких не делаем, должен быть хороший текст. Вот и все.

- Насколько вам близко, что прозу нужно читать, как стихи, а стихи, как прозу? Есть такое мнение…

Ильенков: Вот у нас есть писательница такая – Юлия Кошка, и кто-то про нее сказал, что ее прозу надо читать, как стихи. Я был категорически против, стихи при этом она тоже пишет, они тоже публикуются у нас. У нее очень сложная проза, формально очень сложно выстроенная, и не надо ее читать, как стихи, потому что рядом она печатает и стихи, собственно. А читать стихи, как прозу, - я этого даже вообще не понимаю.

- Просто без вот этих сильных и высоких интонаций, просто рассказать историю. Вот так вот ровно…

- Не помню, кто сказал, но смысл такой: если это можно передать в прозе, не надо писать стихи.

- Вечные вопросы литературы, они сейчас насколько часто поднимаются вообще писателями, прозаиками, поэтами?

- Постоянно. Постоянно, потому что, когда вот спрашивают у меня «Какие все-таки темы прозы, например?»… - Жизнь, смерть и любовь. Подавляющие вот эти темы.

Колтышева: Пишут же живые люди о том, что их волнует.

- Они о себе пишут в основном?

- Конечно, да. Больше шансов на успех, если ты будешь писать о себе.

- Потому что себя ты лучше знаешь. Нет, хотя тоже, как сказать… это, кстати, явление современной литературы, когда какой-то писатель пишет про себя, какой он писатель и как он живет.

- Иногда довольно скучно.

- Я говорю: «Ребята, это скучно», потому что здесь ничего, кроме того, что ты писатель.

- Нет, имеется в виду свой опыт, все равно ты подключаешь свой жизненный опыт, ценный и эксклюзивный.

- У современной прозы есть какой-то свой шаг? Шаг в форме, может быть, какие-то короткие вещи, или это длинное, как у Толстого, описание природы? Какая-то особенность в современной прозе существует, чтобы можно было понять, что это наше  сегодняшнее?

- Могу сказать, что, если сравнивать с литературой, допустим, начала 20-го века, 19-го, все-таки люди стали лаконичнее, нормальные люди, то есть писатели, которые пишут, которые попадают на страницы литературных журналов и так далее, они лаконичнее в целом. Просто раньше бывало так, что можно написать 100 страниц о том, как поехал в лес и пошел на охоту…

- Надо торопиться же, сдавать.

- Это же общая тенденция, что раньше писали десятитомники, двадцатитомники оставались у людей, сейчас гораздо меньше даже у самых лучших.

- Вот Лимонов Эдуард перешел к текстам размера эссе, коротким, он считает, что так и надо сейчас писать.

- Говорят, клиповое мышление, скорость и прочее…

- Но тоже не все с этим согласны и не все писатели на это идут.

- Конечно.

- А попробуй, напиши такой текст. Это еще сложнее.

- Это сложнее, короче, чем у Чехова. Он же сам себя резал, а здесь еще короче.

- Есть любители больших форм все равно по-прежнему, и получается. Вот у нас в февральском номере опубликован роман Владимира Ларченкова.

- Да, он пространно пишет. Тем более что бывает, что это хороший автор. Тут журнальная форма, конечно, свои условия трактует, к примеру, есть прекрасный роман, но это 20 авторских листов, а 20 листов – это весь номер. Но если человек понимающий, вменяемый (есть писатели, которые в себе уверены, состоявшиеся, они не дрожат над каждым словом). Я говорю: «Хорошо, очень хороший роман. Можно сократить?», он говорит: «До скольки?». Я, уже удивляясь собственной наглости, говорю: «А можно до 14-ти листов?» - «Можно».

- Один из советов, который мне дал мой первый редактор, когда я пришел в газету – научиться безжалостно относиться к своим текстам. Для литературы это, наверное, важное качество. Вы с севастопольскими авторами знакомы?

- Познакомились.

- Познакомились, повстречались. До этого только с Платоном Бесединым были знакомы.

- Познакомились вот только сейчас. Думали, налегке поедем, вам-то привезли журналов пачку, и не одну, и думали, обратно поедем налегке. Как же? Нам надарили книг, будем сейчас читать в самолете и в Екатеринбурге потом.

- Современная жизнь влияет на интерпретацию классики? Нужно, чтобы эта классика понималась и принималась теми же подростками в штанах с подкатами, которые тоже должны приходить в театры, и многие из них приходят в театры. Влияет все-таки современная атмосфера на то, как классику мы подаем сейчас?

Колтышева: Я свое личное мнение скажу: мне кажется, нет. И самое, конечно, главное – не надо заигрывать, не надо пытаться поставить женитьбу, как в «12 стульях», с каким-то хэппи-эндом, например. Не надо заигрывать.
Конечно, надо делать современные спектакли, но в чем современность? Не в том, что они разговаривают по айфонам, а в том, что современные люди говорят об этих же самых темах. И я думаю, что на самом деле не надо драматизировать,  не надо говорить о том, что не читает молодежь, они же не дебилы. Зачем с ними разговаривать, как с неполноценными? Нет, все они любят, понимают, такие же люди, руки-ноги. Они нас даже в чем-то продвинутее, они замечательные молодые люди, готовые к разговору, готовые к спорам, вопросы хорошие задавали.
Но, тем не менее, это кто говорит? Это говорю я, человек, который занимается развитием журнала и придумывает разные проекты, которые как раз ориентированы на молодежь в нашем журнале. Это понятно, что это для людей 20-30-ти лет теперь появилась технология дополненной реальности, если на смартфоне есть приложение некое, здесь все написано во вкладке, можно навести на этот логотип и увидеть видео, связанное с жизнью редакции журнала «Урал». Также у нас есть мобильное приложение. Но это все для того, все эти крючки придуманы для того, чтобы человек, насмотревшись вот этого, наигравшись, вернулся к доброй старой форме.

Ильенков: Я вообще считаю, что стараться быть постсовременным - это самый прямой путь к тому, чтобы очень быстро устареть.

- Прекрасно. Будем завершать, последний вопрос – важнейшим из искусств для нас является… Надежда, как бы вы закончили эту фразу?

- Важнейшим из искусств… Литература, безусловно.

Ильенков: Шире я бы сказал - словесность.

- Словесность.

- Да.

- Спасибо большое.

- Вам спасибо.

 

Программа подготовлена по заказу БФ "35-я Береговая батарея"

Поделитесь этой новостью с друзьями:

Оцените статью: 
5
Средняя оценка: 5 (1 голос)

Если Вы еще не зарегистрированы, пройдите мгновенную регистрацию

Регистрируясь на сайте, Вы автоматически принимаете
соглашение пользователя и соглашаетесь с правилами сайта

Главное за день

Западные аналитики пытаются разобраться в истинной значимости Севастополя

За время написания книги британский историк пережил идеологические метаморфозы.
17:30
1910
7

Самый спокойный парад Победы в Севастополе

Полное видео из центра города-героя.
16:00
3807
17

ТОП 5

Частные объявления