Какова истинная устойчивость России к внешнему воздействию

ЕС официально опубликовал девятый по счёту санкционный пакет против России.

Пакеты санкций следуют один за одним. Но вопрос: а насколько Россия способна всё это парировать?

Для отечественной интеллектуальной мысли типично утверждать, что прогноз для России апокалиптический. Причём всегда, когда она оказывается в условиях очередной чрезвычайной ситуации. Одни и те же группы экономистов-либералов раз за разом прогнозируют падение экономики минимум на 25–30 процентов. Что улицы захлестнёт безработица. Что все сбережения населения уничтожит инфляция. И что всё обратится в прах. 

Потом, через несколько месяцев, становится ясно, что катастрофы не случилось и что отечественная экономика держит удар, оказываясь крепче их ожиданий. В итоге они в лучшем случае говорят, что чего-то не учли и в следующий раз обязательно это сделают. А зачастую просто не говорят ничего.

За минувшее десятилетие с подобным положением дел общество России сталкивалось трижды. Первый раз в 2014-м, после Русской весны и начавшихся санкций. Второй раз в 2020-м, на фоне ковида. А третий раз сейчас, в 2022-м. Пик апокалиптических экспертных прогнозов проходится на весну. Тогда они говорили о снижении ВВП чуть ли не в 10 раз. В реальности по итогу года он, предварительно, снизился на 2,5 процента.

И вот эксперты уже поясняют, «почему они ошиблись». Среди приводимых причин — «высокая адаптивность российского бизнеса», который уже освоился существовать от одного кризиса до другого.

Что ж, правда в этом и в самом деле есть. Данный фактор и в самом деле значимый. Но он не один. Как ни парадоксально, но то, что был плохо для мирного времени, оказалось позитивно в условиях СВО. Например, высокий уровень концентрации капитала в одних руках (речь о корпоративном секторе). Для рынка раньше это было плохо. Но не сейчас. В ситуации кризиса такая особенность дала неожиданное преимущество: высокий уровень управляемости систем, что дало повышенную способность к мобилизации. Большую, чем в условиях высокой дисперсности.

В современной РФ с её огромным перекосом в сторону интегрированного с государством крупного бизнеса и огромным сегментом бюджетников в экономической структуре, оказалось, что основная доля населения прикрыта с двух направлений. И ожидаемого «сброса социалки» и массовых увольнений не произошло. Вместо этого система пришла к нестандартным решениям, вроде перевода сотрудников в режим неполной занятости, что дало им возможность сохранить не только рабочее место, но даже часть заработной платы.

Не менее интересные процессы происходили и в так называемом «теневом сегменте» экономики РФ. Его размер не до конца ясен, но по некоторым оценкам в ряде городов он доходит до 40 процентов. Там, как ни странно, всё стабилизируется гораздо быстрее и надёжнее. Так что сейчас лучшее, что может сделать государство там, — не вмешиваться. Не мешать людям «самовыживать» в этом неформальном секторе.

Дополнительный фактор, не учитываемый упомянутыми выше экспертами, — то, что Россия не является чем-то отдельным от мирового контекста. Она не присутствует в вакууме. А данный контекст может иметь самое разнообразное влияние на экономические показатели РФ. 

Например, в этот раз очень кстати пришёлся глобальный рост цен на энергоносители. В первую очередь на рынке Евросоюза. Да, он во многом был обусловлен действиями самой Европы в плане санкционной политики. Но он всё равно имел место.

Таким образом, реальность России куда сложнее для того, чтобы делать уверенные прогнозы апокалиптического характера. Её структура многослойна. В российской экономике присутствуют, помимо очевидных уязвимостей, отрицать которые глупо, ещё и точки кристаллизации, которыми неожиданно стали крупные компании и даже «теневой сектор». Всё вместе это делает российскую экономическую систему куда устойчивее, чем это казалось до СВО.

Что ж, посмотрим, на сколько этой прочности хватит. Будем надеяться, что на сколько надо.

Читайте по теме: Турция и Туркменистан: Эрдоган превращает Россию в своего клиента?

Павел Кухмиров