За время правления Реджепа Эрдогана Турция планомерно и целенаправленно усиливает свое влияние на мировой арене, и резкое обострение отношений коллективного Запада с Россией с боевыми действиями на Украине еще больше способствует глобальным планам Анкары. Помимо политических амбиций эта конфронтация поможет туркам укрепить и свою экономику. Какие перспективы открывают для Турции специальная военная операция на Украине и санкционная война, выяснял ForPost.
По итогам прошлого года товарооборот между Турцией и Россией по предварительным оценкам составит порядка $30 миллиардов. Однако еще в 2017 году президенты двух стран говорили о планах увеличить его до $100 миллиардов. И в нынешних условиях это вполне достижимо.
«Турция стремиться стать транспортным и экономическим хабом и мостом между Западом и Востоком, Югом и Севером. Во многом у нее это уже получилось. Полагаю, что не объявление санкций против России как раз связно с желанием Турции усилить эту роль. Сейчас мы наблюдаем процесс, когда мировая экономика разваливается на макрорегионы. Формируется новая модель экономики, и турки понимают, что примыкать только к Западу ей не выгодно», – сказал ForPost доктор политологических наук, заведующий профильной кафедрой Севастопольского государственного университета Александр Ирхин.
Россия в основном поставляет в Турцию углеводородные ресурсы, металлы, продовольственные товары, сельскохозяйственное сырье и продукцию ВПК. Турки экспортируют преимущественно продукты питания, текстиль, оборудование, в том числе станки, транспорт, каучук и резину.
Спрос на турецкие товары с учетом прекращения работы в России европейских компаний будет только возрастать. Более того, турки смогут зайти в ниши, где их раньше просто не было.
В условиях санкции Турция также может стать перевалочной базой для «серого» импорта.
«Очень надеюсь, что «челночный опыт» (самостоятельная доставка мелкой партии товара с места закупки, которая процветала после развала СССР) не повторится. Возможны какие-то «серые» механизмы, позволяющие обходить санкции. Естественно, это выгодно для Турции», – подчеркнул Александр Ирхин.
Турецкий бизнес также готов активизироваться в России, а после введения санкций против всей страны также в Крыму и Севастополе.
«Надо учитывать, что турки не готовы вкладываться в долгоиграющие, дорогостоящие проекты – газодобыча, нефтедобыча, транспортировка. Это не их. Таких тяжелых отраслей после развала Османской империи у них не осталось, вследствие того, что Британия и Франция так нарезали мандатную систему после Первой мировой войны, что у турок не осталось крупных углеводородных месторождений. Быстрые деньги – продажи, более короткие технологические цепочки, которые дают прибыль в течение нескольких лет, – это то, что их привлекает», – отметил политолог.
При этом надо понимать, что для Турции политика приоритетней экономики. Если экономическая выгода не будет отвечать политическим задачам, экономику принесут в жертву национальным интересам.
В качестве примера можно привести паромное сообщение с Севастополем, которое турки то открывали, то закрывали, исходя из политической ситуации после 2014 года.
«Крупный бизнес не пойдет в противоречие с национальными интересами. Это аксиома. Мелкий бизнес через какие-то «серые» схемы работать сможет. В этом плане много будет зависеть от ситуации на Украине. Если Россия добьется своих целей, сотрудничество будет усиливаться. Если нет, Анкара продолжит работать на «два фронта», делая масштабные военные поставки на Украину и одновременно зарабатывая на санкционной ситуации вокруг России», – считает Александр Ирхин.
Глеб Вадатурский
