Не будет большим преувеличением сказать, что песню «У самовара я и моя Маша…» знает каждый из нас. Однако мало кто сходу сможет назвать настоящего автора этого шлягера. А это композитор Фаина Квятковская, родившаяся в этот день 108 лет назад на Южном берегу Крыма, в Ялте.
Превратности судьбы
Юг Таврической губернии, 1914 год… Почти полгода идёт Первая мировая война, однако в Крыму пока спокойно. Тем не менее появившейся на свет 23 декабря в Ялте Фейге Иоффе недолго было суждено наслаждаться умиротворяющими пейзажами Крымских гор и Чёрного моря: разразившаяся Октябрьская революция вынудила семью уехать в Польшу, откуда родом был отчим девочки. На новом месте Фейга становится Фанни и берёт фамилию нового мужа матери Гордон.
В Варшаве девушка получила возможность развиваться в музыке, став со временем довольно известным в Польше композитором, чьё творчество охотно брали в репертуар местные оркестры. Так, она считается автором первой польской оперетты «Любовь на яхте» и нескольких эстрадных хитов.
В 30-х годах Фанни выходит замуж за польского офицера и берёт его фамилию Квятковская. В 1931 году композитор напишет две мелодии, навсегда увековечившие её имя в истории музыки: танго «Аргентина» и фокстрот «Под самоваром». Считается, что музыка ко второму произведению была написана на слова директора одного из столичных театров Анджея Власта. Со сцены этого заведения лёгкая весёлая мелодия о Маше и шагнула в народ, получив национальное признание.
Читайте по теме: Какой была Анна Олейник: в Ялте простились с мэтром крымской живописи
Однажды крымчанку навестили представители одной из крупных европейских фирм грамзаписи, предложив ей подписать контракт на выпуск пластинки с этими двумя шлягерами. Из-за того, что запись планировалось распространять в Прибалтике, Германии и Франции — центрах русской эмиграции после революции, композитора попросили перевести слова песен на русский язык. Для родившейся в Ялте девушки это не составило труда, правда, она немного расширила смысл текста, введя лирического героя — ведь в оригинале у самовара Маша находится в одиночестве.
В 1934 году пластинка с фокстротом из Риги попала в руки известному эстрадному исполнителю СССР Леониду Утёсову, который решил ввести песню в свой репертуар. В выходных данных советской пластинки имя композитора не указано, значится лишь, что обработка Л. Дидерихса, а слова В. Лебедева-Кумача. Почему так произошло, неизвестно, но не исключено, что сверху поступило указание не упоминать буржуазных авторов.
Леонид Утёсов исполняет «У самовара я и моя Маша».
Как в Польше, так и в Союзе фокстрот до войны стал невероятно популярным. Кстати, Ильф и Петров посвятили этой мелодии рассказ «У самовара».
«За буфетной перегородкой сочинского вокзала, в двух шагах от паровоза, с утра до ночи играет оркестр. Это художественный ансамбль под управлением специально приглашенного маэстро. Играются главным образом легкомысленные мотивчики, например: «У самовара я и моя Маша, а на дворе совсем уже темно». Делается это, очевидно, не столько для услаждения слуха курортно-больных, сколько для того, чтобы заглушить крики пассажиров, пострадавших от некоторых недочетов железнодорожного транспорта», — так описывается мелодия в одном из эпизодов произведения сатириков.
Тем временем пани Квятковская, пожалуй, и не подозревала о популярности своего произведения на исторической родине…
Долгий путь к справедливости
За несколько лет до начала Второй мировой войны семья композитора на несколько лет переехала в США, где Квятковская преподавала в Чикагской консерватории, но затем мать с дочерью вернулись в Варшаву (к 1939 году их мужья умерли).
Когда фашисты оккупировали страну, по одной версии обе женщины, как и другие евреи, были согнаны в гетто, по другой — жили в «арийской» части города, благодаря фамилиям, полученным в замужестве. Как бы там ни было, им удалось выжить в этом аду. Фанни даже сохранила афиши и партитуры многих своих произведений.
В 1945 году с этим «багажом» Квятковская с матерью перебрались в Ленинград: сказалась тоска по России. Однако историческая родина встретила их немилостиво. Женщинам пришлось скитаться в поисках работы.
Сначала признанный в Польше композитор и не помышляла об отстаивании авторских прав на свою песню. Лишь в 1949 году, после смерти Лебедева-Кумача, Квятковская решилась на визит к Утёсову. Маэстро под градом неопровержимых доказательств — черновиков и афиш — признал свою ошибку и обещал исправить ситуацию.
Однако справедливость была восстановлена лишь через 30 лет. В 1979 году студия «Мелодия» прислала Квятковской письмо с признанием истинного авторства на песню «У самовара» и выплатила причитающийся гонорар в размере… 9,5 рубля. После этого центральные советские газеты написали о том, что автор шлягера наконец установлен.
Читайте по теме: Беда Ники Турбиной: почему не сложился зрелый поэт из гениальной крымской девочки
В 1930-х годах фокстрот был «знаменем» эпохи, заметила в беседе с ForPost крымский искусствовед Ирина Мартыненко. При этом художественная ценность этих произведений «весьма незначительная».
«Такое было время: эти песни и танцы создавали настроение, больше заботясь об эмоциональном, нежели об интеллектуальном. Бездумные и лёгкие для запоминания — только в этом их ценность», — пояснила собеседница.
Между тем у крымчан есть ещё один повод гордиться выдающимися земляками.
Скончалась Фанни Квятковская 9 июля 1991 года в Ленинграде, в возрасте 76 лет.
Пелагея Попова
Видео: Леонид Утёсов|YouTube
