Замгубернатора Дмитрий Гладский уходит из правительства Севастополя. Он написал заявление об увольнении по собственному желанию, и сегодня был его последний рабочий день в здании на улице Ленина, 2. В интервью ForPost Гладский откровенно рассказал о командной работе в правительстве города, о скандале вокруг проекта Генплана и упоминаниях о себе в СМИ.
С начала этой недели – когда стали известны результаты выборов губернатора Севастополя, победитель которых Дмитрий Овсянников анонсировал кадровые изменения в правительстве города, – в региональных и федеральных СМИ обсуждается отставка заместителя губернатора Дмитрия Гладского. Он не комментировал это журналистам.
Сегодня же Дмитрий Гладский встретился с ForPost, чтобы ответить на наши вопросы. Понятно, что разговор начался с темы его увольнения.
– Безусловно, это отставка по собственному желанию. Это финал наших договорённостей с Дмитрием Владимировичем Овсянниковым, которых мы достигли в начале июня текущего года.
Я планировал покинуть правительство Севастополя ещё тогда. С чем связано? Скажу, что это исключительно личные причины. Именно поэтому я не готов их озвучивать. Я переговорил с Дмитрием Владимировичем, и он попросил меня – по понятным причинам – остаться до сентября, предложив мне в июне уйти в отпуск. Мы об этом и договорились.
Я сходил в отпуск, доработал до сентября, мы решили ту задачу, которую я считаю ключевой задачей не только сентября, но и года. Выборы состоялись. Дмитрий Владимирович убедительно победил. В этой связи я имею полное право на реализацию тех договорённостей, которые у нас были. И я самостоятельно, а не по какой-либо внешней причине или чьей-то воле, написал заявление на увольнение 13 сентября.
– То есть никакого эффекта внезапности?
– О каком эффекте внезапности может идти речь? Наверное, было бы смешно, если бы мы озвучивали в июне некую ситуацию. Это внутренние дела правительства, это внутренние вопросы взаимодействия первого лица города и меня как его заместителя.
– Как бы вы оценили свою работу за минувший год?
– Наверное, работу должен оценивать не только ты сам, а должны оценивать те люди, с которыми ты работаешь и для которых ты работал. Я думаю, что этот вопрос корректней переадресовать коллегам – либо потенциальным потребителям той работы, которую я осуществлял. Я могу констатировать лишь те управленческие факты и действия, которые мы произвели и которые лично мне кажутся правильными и, в общем, нужными.
Первое – вся команда Дмитрия Владимировича, и я в том числе, провела глубокий анализ той ситуации, которая нам досталась для управления. Мы провели очень глубокий анализ того, что представляет объект управления, который называется городом, в том виде, в котором он нам достался. Это на самом деле не шутка. Это очень серьёзная работа, потому что, не поняв, с чем ты имеешь дело, не оценив это, не осознавая масштабности проблем и нюансов, – невозможно выстроить эффективную, качественную модель управления. Мы с этим разобрались; я думаю, что разобрались очень глубоко и очень взвешенно.
Второе – мы очень чётко сформулировали приоритеты нашего развития, и это не просто слова: всё это реализовано в официально утверждённых документах – стратегии социально-экономического развития, программах, законах и подзаконных актах, которые так или иначе регламентируют и предопределяют набор мероприятий и действий.
Мы не только провели теоретическую работу, связанную с оценкой и выстраиванием перспектив, мы ещё достаточно чётко для себя определили набор и перечень мероприятий, которые мы должны реализовать, и приступили к этой реализации. И мне кажется, что эта реализация имеет место быть.
Сложно спорить с тем, что обустраиваются дороги, что Севастополь становится чище, что заметны большие сдвиги, касающиеся городского строительства: стали сдаваться полигоны ТБО, школы, детские сады. В строительной работе находится большое количество объектов – те же детские сады, архивы, благоустройство парков. Идёт большая, масштабнейшая просто работа, касающаяся проектирования новых объектов. И мы предполагаем масштабную стройку на ближайшие годы – это 2018–2020 годы. Таких объёмов средств, предполагаемых к финансированию строительных работ в ближайшие пять лет, Севастополь не видел никогда. Объём строительства в Севастополе превышает объёмы строительства в других субъектах, он сомасштабен с объёмом строительных работ Санкт-Петербурга.
«Мне не нравится слово „легализация”»
– За год вы очень мало попадали в поле зрения СМИ, мало цитировалась ваша публичная позиция. Вы намеренно отошли в тень и занимались своей работой, или просто к вам не обращались журналисты?
– Я не уходил намеренно в тень, мне нечего бояться – я занимаюсь своей работой. Я с лёгкостью могу комментировать то, что я делаю, – в конце концов, мы сейчас сидим с вами и общаемся: вы задаете те вопросы, которые хотите задать, – я на них отвечаю, от них не ухожу.
Наверное, всё-таки ко мне не обращались в том объёме и в той степени, и я, честно скажу, сам не рвусь на первые полосы ни интернет-изданий, ни печатных, ни каких-либо других. Обращаетесь – отвечу, не обращаетесь – я, собственно, не занимаюсь самопиаром, я занимаюсь своей работой. Это вам подтвердят мои сотрудники и мои коллеги.
.jpg)
– Вы отвечали за архитектуру и градостроительство. За минувший год в городе появлялись сомнительные строительные объекты, которые легализовывались. И к правительству Севастополя возникали вопросы.
– Начну со следующего: мне не нравится слово „легализация”. Легализация – это выглядит так, будто было что-то незаконное, а мы за счёт каких-то манипуляций привели это незаконное в законный каркас. Это не так, это раз...
– Позвольте, комплекс многоквартирных жилых домов в Казачьей бухте построен на землях для ИЖС. А его узаконивают – сначала провели общественные слушания по изменению вида разрешённого использования; наверняка, было разрешение о сохранении этих объектов спецкомиссии по капзастройке.
– Всё, что бы ни происходило с объектами, какие бы вы ни называли, всё происходит в рамках существующих норм. Я ещё раз подчеркну: я не согласен с категорией «легализация», ведь происходят рабочие процессы с различными строительными объектами, находящимися в той или иной степени запущенности, которые либо приведут, либо не приведут к какому бы то ни было результату. Если под результатом мы понимаем ввод объекта в эксплуатацию.
Давайте не будем забывать следующее: есть специальные органы, их большое количество. Как раз они разбираются с тем, не превысил ли какой-то чиновник либо группа чиновников свои полномочия. То есть, с одной стороны, чиновник работает только с тем, что находится в рамках нормы, а с другой стороны – есть органы, которые контролируют эту деятельность.
Я считаю, что все те объекты, которые в итоге будут введены в эксплуатацию и не получат никакой оценки силовых либо надзорных органов, являются не „легализованными”, а – введёнными в эксплуатацию объектами. В соответствии с действующим законодательством РФ.
Было манипулирование общественным мнением
– На долю правительства города выпал очень серьёзный вопрос – разработка и утверждение проекта генплана. В мае много людей выступило категорически против него, был раздут скандал, который вышел на федеральный уровень. Это было следствием чего: действительно недоработки самого генплана или недоработки в информационном освещении и объяснении горожанам сути документа?
– Во-первых, давайте начнём с того, нужен ли в принципе генплан – может быть и такая точка зрения. Нам же в теории могут задать вопрос: зачем вы его разрабатывали – живёт город, существует, жил Севастополь же с генпланом 2005 года? Я абсолютно убеждён в том, что новый генплан просто жизненно необходим для комфортного, гармоничного городского развития. Любое неуправляемое развитие городской среды, как правило (и это показывает опыт), приводит к не очень хорошим результатам с точки зрения архитектурной, градостроительной, социальной и иной среды в городе. Генплан необходим, как минимум, для двух основных целей и задач. Первое – чтобы переложить стратегию и тактику городского развития на конкретную территорию, задать конкретный вектор функционирования и развития города. Второе – генплан выделяет определённые зоны для реализации наиболее значимых проектов регионального и федерального масштаба.
Генплан нужен. Начало его разработки и действия, связанные с разработкой и принятием генплана, являются необходимыми условиями для правильного, эффективного, гармоничного, комфортного функционирования города.
Что касается того, что генплан плох. Я считаю, что генплан: а) во-первых, по формальным признакам был разработан с абсолютно чёткими существующими правилами, нормами и установленным порядком; б) он был разработан квалифицированной командой архитекторов и градостроителей.
В конце концов, та организация, которая разрабатывала генплан, – это не случайно возникшая организация, это организация с большим штатом, с большим опытом работы в этой сфере. Поэтому я не нахожу здесь прямых указаний на то, что этот план был разработан малопрофессиональными людьми, не имеющими никакого отношения к вопросам глобальной архитектуры, глобального городского градостроительства.
Почему был так плохо воспринят проект генплана – есть несколько причин. Первая – документ глобальный и затрагивает интересы всех и вся в городе. Начиная от конкретного физического лица и заканчивая какими-либо юридическими лицами. Но совершенно очевидно, что генплан по определению не может всех удовлетворить сразу. Не бывает такого, нельзя сразу удовлетворить 450 тысяч человек и какое-то энное количество юридических лиц.
Что касается информирования о проекте генплана. Достаточно информировали, мы предприняли много действий по информированию, во всех муниципальных образованиях были развёрнуты соответствующие стендовые площадки. Дежурили сотрудники департамента архитектуры и градостроительства. Мы выделяли специальное время, чтобы принимать и встречать граждан или заинтересованных лиц и давать соответствующие консультации, рекомендации. Александр Павлович Моложавенко, другие сотрудники департамента архитектуры и градостроительства, извините за сленг, не вылезали из телевизионного «ящика», постоянно, в системном режиме давали интервью с разъяснениями всем СМИ.
Хочу отметить два момента. Очень странно то, что, когда мы действительно вели свою активную работу, почему-то заинтересованных лиц на тех же организованных нами 10 муниципальных стендах практически не было. Не было какой-то откровенной, большой изначально заинтересованности.
Дальше – и это очевидно – произошло очень профессиональное, глобальное манипулирование общественным мнением и общественным состоянием. Сыграли на очень простой вещи, сыграли на такой очень важной, значимой категории, которая называется собственностью. Почему-то решили подменить принятие генплана – документа, задающего вектор развития и касающегося вопросов функционального зонирования, – на документ, имеющий прямое отношение к вопросам собственности. Стоял и стою на этой позиции, что это разные вещи. Именно сманипулировав внутренним смыслом Генплана, в итоге сыграли с общественным мнением и с его активностью, с тем негативом, который в этой активности был изначально заложен.
Далее – играли и на том, что якобы разработали генплан и хотят его тихо, камерно принять. Эта точка зрения абсурдна, потому что Градостроительный кодекс как базовый документ, регулирующий вопросы в этой отрасли, говорит о необходимости публичного рассмотрения и принятия этого документа. Нельзя камерно разработать генплан, нельзя камерно провести публичные слушания. Сам по себе подобный посыл ущербен и ничтожен. И то, что было много замечаний, – слава богу, это дало нам шанс систематизировать замечания и, конечно, их отработать.
Вся история начиная с момента начала проведения публичных слушаний до момента разработки замечаний это показывает – посмотрите: отработаны все замечания, мы честно прошли этот путь. Мы до сих пор в рамках отдельных обращений рассматриваем замечания, в соответствии с регламентом комиссии, уполномоченной на решение и рассмотрение вопросов.
Мне кажется, правительство достойно прошло этот путь, не имея никаких неправильных мыслей, связанных с подготовкой и утверждением некого камерного генплана, который был сделан в угоду интересов какой-то никому не известной группы лиц.
– Вы упомянули, что кто-то сыграл на интересах людей – кто это сделал?
– Я не занимаюсь конспирологией – я, на самом деле, описываю факт, который есть. Сложно спорить с тем, что в городе разбрасывались листовки, что приходили, говорили, что генплан отнимает их собственность. При том, что генплан не имеет никакого прямого отношения к вопросам собственности. Если люди приходили с этим, это же им кто-то должен был сказать. Совершенно очевидно, что этот кто-то – не правительство; значит, кто-то другой. Он есть, кто это конкретно – не знаю.
«Я технократичный управленец»
– Вот сейчас, в последний день работы в правительстве, или в дальнейшем вы готовы откровенно говорить, как вам работалось в правительстве Севастополя?
– Всегда на 100 процентов. Где бы я ни работал, я старался всю свою жизнь – надеюсь, это у меня получается, – работать так, чтобы я всегда мог на 100 процентов открыто говорить о тех действиях, которые я произвожу, и без проблем смотреть в глаза любому оппоненту, кто бы мне какие вопросы ни задавал.
– В правительстве Севастополя сейчас сформирована команда управленцев – или это сообщество менеджеров, каждый из которых занимается своей работой?
– Скажу так, она находится на очень верном пути своего формирования, то есть команда сформирована в большей, в костяковой и в основной части, это факт. Конечно, будут моменты, связанные с её дошлифованием, но, извините, это вопрос не совсем ко мне, это всё-таки вопрос к Дмитрию Владимировичу Овсянникову. Но я считаю, что в базисе команда сформирована.
– Коль судьба приведёт к тому, что люди, которые сейчас работают с вами, окажутся там, где вы будете работать, вы будете готовы работать с ними?
– Конечно. У меня прекрасные со всеми отношения. Конечно, буду готов.
– В СМИ вас называли «человеком Алексея Чалого» – что вас с ним связывало?
– Алексей Михайлович Чалый – это тот человек, благодаря которому, по большому счёту, я оказался в Севастополе. Именно Алексей Михайлович Чалый пригласил меня. Я глубоко уважаю этого человека, его жизненная позиция мне самому тоже очень близка.
И хочу вам сказать следующее: Алексей Михайлович, будучи человеком глубоко порядочным, честным, искренним, никогда бы не позволил себе каким бы то ни было образом давить на меня, чтобы я проводил какую-то его политику. Мы всегда с ним работали на основании абсолютного паритета и абсолютной свободы, и именно это было одной из основных причин, на основании которых я согласился с ним работать.
Поэтому не надо придумывать. У нас хорошие паритетные взаимоотношения с Алексеем Михайловичем – без оказания какого бы то ни было даже минимального давления на какие бы то ни было мои действия. Если бы это хоть раз произошло – а этого не могло произойти, потому что Алексей Михайлович не может этого делать исходя из специфики своего собственного личного характера, исходя из специфики его принципов, – то на этом, наверное, наши отношения закончились, потому что это нарушало бы уже мои базовые принципы.
– С точки зрения управленца, имеющего достаточный опыт работы, могли бы назвать положительный и отрицательный сценарии развития Севастополя в перспективе пяти лет?
– Я не люблю заниматься гаданиями. Вопросы, связанные с глобальным развитием субъектов, городов, больших территорий, – это вопросы, которые находятся в сфере огромного количества внутренних и внешних негативных и позитивных факторов. Предугадать, какие из факторов сработают, а какие не сработают, к чему это приведёт и в какую конфигурацию в итоге выльется, дело отчасти неблагодарное.
Но я абсолютно уверен в другом – в том, что тот вектор развития, который сейчас задаётся, – правильный. Зная напористость Дмитрия Владимировича, думаю, что результат будет позитивным. Он есть уже сейчас, и он будет только наращиваться, он будет становиться все больше и больше.
– Готовы ли вы говорить о том, что в Севастополе есть конфликт элит?
– Если вы посмотрите перечень вопросов, которые я курировал, то вопросы внутренней политики, конспирологии, анализа внутриполитической ситуации в городе не имеют никакого отношения ко мне.
Я технократичен по своей сути, я профессионально занимаюсь исключительно тем, что мне вверено. Я не люблю заниматься общетеоретическими рассуждениями о политических и околополитических вопросах. Тот, кто хочет комментировать вопросы конфликта элит, тот, кто к этому по роду своей деятельности имеет отношение, пускай этим занимается и это комментирует.
– То есть вы конкретный управленец, нежели публичный политик?
– Наверное, по складу своего характера, по моему подходу к жизни я технократичный управленец, в том числе и государственный. Мои должности предполагают принятие достаточно большого количества самостоятельных решений и взятия на себя достаточно большого объёма ответственности.
– Вы останетесь работать в Севастополе?
– Нет, я перееду в Москву. Севастополь я, вероятнее всего, на следующей неделе покину.
– У вас уже есть предложения по работе?
– Давайте так – у меня есть предложения, но я не хотел бы их сейчас озвучивать. Предложения по работе мне поступали и поступают.
Алексей Лохвицкий
Фото sev.gov.ru, rg.ru, fedpress.ru
Господин Овсянников, залогинетсь под своим именем.
Уважаемые читатели, комментаторы портала ForPost!
C 22.00 до 8.00 на нашем сайте действует ночной "режим тишины": в этот период публикация комментариев невозможна.