Сделки на $4,2 млрд больше нет. Зато никуда не делись угроза судебных разбирательств, бунт футбольных федераций, отставки внутри ФИФА и внезапно осложнившееся переизбрание её президента Джанни Инфантино.
Таков нынешний кризис мирового футбола. Обычно плохое решение можно отменить и хотя бы начать исправлять последствия. Инфантино за несколько недель продемонстрировал гораздо более редкий управленческий трюк: решение отменили, а кризис после этого стал только серьёзнее.
В конце июля ФИФА представила идею создать коммерческую структуру FIFA Forward Enterprise. В неё предполагалось передать коммерческие права на крупнейшие турниры организации, включая чемпионат мира, а затем продать частным инвесторам 20-процентную долю примерно за $4,2 млрд. Всю структуру оценивали примерно в $20 млрд.
Одним из ключевых потенциальных инвесторов называлась компания, связанная с Thrive Capital Джошуа Кушнера — брата Джареда Кушнера, зятя президента США Дональда Трампа.
Частный капитал давно осваивает большой спорт, поэтому сама по себе идея не выглядела чем-то немыслимым. Футбол генерирует огромные денежные потоки, а инвесторы любят большие и относительно предсказуемые денежные потоки ещё больше, чем болельщики любят футбол.
Проблема была не столько в том, что ФИФА собиралась сделать, сколько в том, как именно это было сделано.
Когда партнёров ставят перед фактом
Крупнейшим футбольным конфедерациям фактически сообщили о свершившемся решении. ФИФА собиралась перестраивать модель управления коммерческими доходами мирового футбола, не потрудившись для начала убедить в полезности этого предприятия тех, кто, собственно, этот мировой футбол и представляет.
Результат оказался, мягко говоря, впечатляющим.
УЕФА выступила резко против сделки. Внутри самой ФИФА начался публичный раскол. Старший советник Инфантино Карлос Кордейро ушёл в отставку, назвав проект плохой сделкой для футбола. Операционный директор Кевин Ламур заявил, что сотрудников ввели в заблуждение и что проект фактически был инициативой одного человека. От него дистанцировались и другие высокопоставленные функционеры.
Это, пожалуй, первый полезный пункт из инструкции имени Инфантино «как не надо делать».
Если решение затрагивает интересы множества влиятельных партнёров, очевидно лучше сначала сделать их участниками процесса, а уже потом — читателями пресс-релиза.
Особенно если эти партнёры способны в ответ просто перестать играть в ваши турниры - а 55 европейских федераций поддержали бойкот соревнований ФИФА, пока предложение оставалось на столе.
В результате проект пришлось свернуть. Казалось бы, пожар потушен: спорное решение отменено, жмём руки, ссылаемся на недопонимание и возвращаемся к футболу. Но именно тут и случился роковой для Инфантино разворот. Его противники спорили уже не с коммерческим проектом, а с ним самим.
Почему отмена решения не остановила кризис
После отказа от сделки конфликт не прекратился. УЕФА, Азиатская футбольная конфедерация и КОНКАКАФ продолжили наступление, обвинив руководство ФИФА в подрыве доверия и потребовав независимой проверки произошедшего.
УЕФА подготовилась и к возможному юридическому продолжению истории: ФИФА получила требование сохранить документы, переписку и электронные данные, которые могут понадобиться при потенциальном разбирательстве.
Управленческая арифметика в итоге неприятна: проекта больше нет, а кризис разгорается.
Всё дело оказалось в способе принятия решений. Отменить сделку можно за вечер. Вернуть людям ощущение, что завтра их снова не поставят перед фактом, уже задача со звёздочкой.
История с частными инвесторами наложилась и на давно накопившиеся вопросы к близости Инфантино к администрации Трампа. Появление среди потенциальных инвесторов структуры, связанной с братом президентского зятя, оказалось почти идеальным способом добавить к коммерческому спору ещё и подозрения в смешении институциональных и личных связей.
Даже если никакого юридического конфликта интересов в итоге доказано не будет, репутационный конфликт уже состоялся.
Это второй полезный урок: в больших организациях мало соблюдать формальные правила. Важно ещё и не создавать ситуацию, при которой со стороны эти правила выглядят специально написанными достаточно широко.
Дальше последовал следующий классический шаг неудачного кризисного менеджмента — частичное признание ошибки.
Инфантино извинился за то, что предложение раскололо футбольное сообщество, а ФИФА признала проблемы с коммуникацией. Но основной защитный рубеж сохранился: речь якобы шла прежде всего о неправильном процессе и недостаточной коммуникации, а не о фундаментальном сбое системы управления.
Для корпоративного юриста такая формулировка может быть очень удобной. Только для восстановления доверия этого мало. Людям, которых намеренно обходили при принятии решения, трудно успокоиться после объяснения, что с ними просто недостаточно хорошо коммуницировали. Это всё равно как обнаружить, что семейный автомобиль без вашего ведома продали, а затем получить извинения за то, что вам не вовремя сообщили номер нового владельца.
Кризис продолжил расширяться.
Несколько национальных федераций отозвали поддержку переизбрания Инфантино. Внутри мирового футбола заговорили уже не столько о судьбе сделки, сколько о необходимости реформировать саму ФИФА и ограничить чрезмерную концентрацию власти. Глава FIFPRO Europe Давид Террье прямо заявил, что организации требуется глубокая реформа управления, а нынешний конфликт свидетельствует о серьёзном кризисе доверия.
Может ли кризис стоить Инфантино поста
При этом Инфантино пока вовсе не обречён.
У него сохраняются влиятельные союзники в Африке, Южной Америке, арабском мире и части Азии. Несколько арабских федераций публично выступили в его поддержку, а внутри самой Азиатской конфедерации возник спор уже из-за того, имела ли она право выступать против президента ФИФА от имени всех своих членов.
Нынешняя история ещё может закончиться для него благополучно, но управленческий урок от этого становится только нагляднее.
Инфантино начинал мундиальное лето человеком, переизбрание которого выглядело почти технической процедурой. Теперь футбольные федерации отзывают поддержку, УЕФА готовит юридическую почву для возможных разбирательств, топ-менеджеры публично дистанцируются от его решений, а международные футбольные структуры обсуждают уже само устройство власти в ФИФА. Даже Новая Зеландия отозвала поддержку его кандидатуры и потребовала независимой проверки истории с коммерческими правами.
И всё это произошло вокруг сделки, которой в итоге вообще не существует.
Обычно кризисный менеджмент учит быстро признавать ошибку, отменять неудачное решение и минимизировать последствия. Кейс Инфантино показывает границу применимости этого правила.
Когда собственные подчинённые публично сообщают, что их обманывали, партнёры угрожают бойкотом, юристы требуют не удалять переписку, а вчера почти гарантированное переизбрание превращается в предмет международных переговоров, фраза «мы допустили коммуникационные ошибки» начинает звучать особенно изящно.
Пожалуй, коммуникация действительно могла быть лучше.
