ГКЧП 35 лет спустя: могла ли история России пойти иначе

Как всё-таки жаль, что история не имеет сослагательного наклонения и мы хотя бы на короткий миг не можем увидеть, что было бы со страной, миром и всеми нами, если бы человечество выбрало иной путь. Особенно сильно сожалеть об этом приходится, оглядываясь на переломные моменты нашей истории. Такие, как попытка государственного переворота, предпринятая в СССР ровно 35 лет назад. 

Три дня ГКЧП: как всё начиналось

19 августа 1991 года — день, после которого «Танец маленьких лебедей» никогда уже не воспринимался как прежде. По крайней мере, теми, кто этот день помнит. С шести часов утра «Лебединое озеро» чередовалось на экранах телевизоров, к которым приникли стар и млад, с сообщениями Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП). Так начались события, известные теперь как августовский путч 1991 года. 

В попытке государственного переворота (так были классифицированы действия членов ГКЧП) участвовали весьма высокопоставленные лица: вице-президент СССР Геннадий Янаев, запомнившийся всем дрожанием рук во время пресс-конференции заговорщиков, премьер-министр Валентин Павлов, уже «прославившийся» к тому времени денежной реформой, глава КГБ Владимир Крючков, министр внутренних дел Борис Пуго, министр обороны Дмитрий Язов и другие.

У большинства жителей страны, только-только ощутивших вкус свободы от идеологических догм, эти люди симпатии не вызывали. И реакция на происходящее была преимущественно негативной. 

Позже появились упоминания о разговоре, в котором, как утверждали якобы очевидцы, президент СССР Михаил Горбачёв (он, как известно, провел три дня, в которые решалась судьба страны, на даче в Форосе) заявил, что ГКЧП поддерживало 40% населения. Откуда взялись такие данные, осталось тайной. Однако на улицах этих 40% видно не было, и тысячам людей, вышедших против высокопоставленных заговорщиков, они не противостояли. Но об этом чуть позже. 

Как говорилось в утреннем заявлении ГКЧП, «путчистами» двигало стремление преодолеть «глубокий и всесторонний кризис, политическую, межнациональную и гражданскую конфронтацию, хаос и анархию», которые «угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего государства».

И с высоты прожитых лет нельзя не признать, что межнациональная конфронтация и хаос действительно последовали. Но заглянуть в будущее, увы, большинству людей не дано. 

Президентские полномочия, исполнять которые Горбачев якобы дальше не мог «по состоянию здоровья», передавались Геннадию Янаеву. В лучших советских традициях в заявлении ГКЧП подчеркивалось, что его авторы действуют в соответствии с «требованиям широких слоёв населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка». Как показали дальнейшие события, эта традиционная ссылка на волю народа была явным преувеличением. 

Одним из предвестников наступающей катастрофы члены ГКЧП считали взятый руководством страны «курс на ликвидацию Советского Союза». В апреле 1991 года, напомним, стартовал так называемый Новоогарёвский процесс — 9 республик из 15 пытались выработать договор нового союзного государства, которое их объединит. Не участвовали в этом процессе республики Прибалтики, Молдавия, Грузия и Армения. 

Многие в СССР действительно расценивали надвигающиеся перемены как катастрофу. Но значительная часть населения, скажем прямо, не придавала им особого значения. Автор этого материала лично знает людей, которые приветствовали и Беловежские соглашения, радуясь, что братские славянские народы освободились от обузы, требующей больших расходов и ничего не дающей взамен. И, конечно, мало кто мог представить, что распад СССР приведет к огромным человеческим жертвам, которые приносились и продолжают приноситься на протяжении 35 лет. 

Невозможно не напомнить и о том, что процесс распада страны, по сути, начался ещё раньше. Причем начала его, как это ни парадоксально, Российская Федерация, принявшая Декларацию о государственном суверенитете 12 июня 1990 года. Теперь, как известно, этот день отмечается нами как государственный праздник. О том, что означало появление Декларации на деле и к чему это привело, мы стараемся не вспоминать. 

Назад дороги не было

Спустя 35 лет понимаешь, что на трезвую голову воспринимать всё происходящее исключительно позитивно действительно было трудно. Но жители страны, в том числе и отдельно взятой Российской Федерации, были опьянены переменами, которые еще 10 лет назад казались невообразимыми и которые, тем не менее, происходили на их глазах.

Сейчас, особенно среди тех, кто СССР не застал или, в соответствии со свойствами человеческой психики, напрочь забыл всё плохое, бытует мнение, что советские люди жили в раю. Помести туда сейчас обладателей этой картины мира — и 90%, уверена, очень быстро запросятся назад. Открытым остаётся и вопрос — почему же обитатели «рая» так стремились из него выбраться. 

Бытует, опять же, примитивное объяснение: причиной недовольства, которое копилось десятилетиями, был исключительно тотальный дефицит, а всеобщее равенство (мифическое, как и многое другое из того, что декларировалось на протяжении 70 лет) советские люди променяли на колготки и колбасу.

Это ложь. Конечно, унижающие человеческое достоинство очереди и невозможность купить необходимое напрягали. Но ещё сильнее угнетало ощущение, что ты — лишь бессловесная марионетка, участник спектакля, персонажи которого изображают демократические выборы, всеобщую поддержку единственной партии и «дорогого вождя» и якобы не устают повторять, как они счастливы, что за них решают, кого слушать, что читать и где (за границу ни-ни) проводить законный отпуск. 

Сейчас история, совершив очередной виток, повторяется. И в очередной раз дает повод убедиться, что уроки прошлого ничему людей, в том числе облаченных властью, не учат. Но вернемся в 1991-й. 

Свобода, которой повеяло в конце 80-х, опьянила людей сильнее любого вина. Достаточно вспомнить съезды народных депутатов, впервые за многие десятилетия действительно честно избранных народом. Переслушать все выступления было попросту нереально, но людей тянуло к телевизорам, как магнитом: с высоких трибун звучало то, о чём раньше говорили только на кухнях, и жители большой страны впитывали эту ослепительную правду, как губки. 

Теперь, конечно, можно говорить, что далеко не всё сказанное с тех трибун было правдой. И что протестными настроениями советских граждан воспользовались наши враги или просто циничные люди, для которых демократические реформы были лишь путём к личному обогащению. Но стоило ли доводить людей до состояния, когда они готовы поверить кому угодно, кроме тех, кто годами им врал?

Вернуться в отвергнутое прошлое было для советских людей делом немыслимым. А именно это, по сути, предлагали им члены ГКЧП. 

К тому же для верности они позвали на помощь армию: в Москву были введены подразделения 2-й гвардейской Таманской мотострелковой дивизии, 4-й гвардейской Кантемировской танковой дивизии, 106-я Тульская воздушно-десантная дивизия, 27-я мотострелковая бригада, отряд КГБ «Альфа»… Плюс ОМОН и части внутренних войск. 

Уже это свидетельствует, что иллюзий насчёт всенародной поддержки у членов ГКЧП не было. А если и были, существовать им оставалось недолго. Уже утром в Москве начинаются митинги в поддержку Ельцина, который благодаря тем событиям окончательно становится символом демократии и долгожданных перемен, которые ГКЧП хочет обратить вспять. Толпа встает на пути бронетранспортёров, и военные, судя по продолжению, вовсе не хотят с ней воевать: демонстрантам даже разрешают залезть на броню. Дальше – больше: танковый батальон 1-го гвардейского мотострелкового полка 2-1 Таманской мотострелковой дивизии первым переходит на сторону Ельцина, который влезает на один из танков, чтобы зачитать обращение к гражданам России. 

В шаге от новой Гражданской?

«Путч» продолжался три дня, и как минимум 19 августа все висело на волоске. Власти многих регионов, добровольно или вынужденно, подчинились ГКЧП. Однако так было не везде. 

Несколько лет назад о том, как он воспринял происходящее, рассказал ForPost известный севастопольский фотограф, журналист и блогер Юрий Югансон. Начало путча застало его в Тюменской области, где он гостил у старого друга.

«О Ельцине я знал мало и не могу сказать, что был за него. Но я был на стороне тех, кто такие методы, как у ГКЧП, не приемлет. Первую реакцию людей на те события я увидел в Тюменской области. Когда по всем телевизорам страны шёл балет “Лебединое озеро”, тюменское телевидение, вопреки всему, давало правдивую информацию.

Мне это очень понравилось – я видел, что есть люди. А через несколько дней вышел из самолёта в Симферопольском аэропорту и увидел плакаты в духе “Сохраним власть коммунистов” и “Ельцина под суд”. Увидел и понял, что с этими людьми не хочу иметь ничего общего», — вспоминает Юрий Югансон. 

Днём 19 августа ГКЧП издал постановление № 2 – о сокращении перечня изданий, которым разрешалось издаваться и доносить до народа единственно верную информацию. Но это лишь укрепило людей в намерении противостоять заговорщикам. 

В 17 часов состоялась знаменитая пресс-конференция, которую благодаря телевидению смогли увидеть жители всей страны. Неуверенность участников и дрожащие руки Янаева бросались в глаза. Явно снижен по сравнению с первым обращением к народу был и эмоциональный накал. Из уст Янаева прозвучали обещания продолжить курс на демократические преобразования, а также заверения, что Горбачев в Форосе просто отдыхает, а вообще-то они с Янаевым друзья и вскоре вместе продолжат работу. 

В Москве тем временем продолжаются митинги и строительство баррикад. В 23:00 к Белому дому приходят пять Т-72 из танкового батальона 1-го Севастопольского полка Таманской дивизии. Столько же боевых машин, экипажи которых также поддерживают правительство РСФСР, занимают позиции у гостиницы «Украина». И, наконец, за час до полуночи к Дому Советов прибывает батальон десантников 106-й воздушно-десантной дивизии на 30 боевых машинах. С ними — замкомандующего ВДВ генерал-майор Александр Лебедь. 

Поначалу, как утверждал начальник оперативного штаба обороны Белого дома Анатолий Цыганок, Лебедь намеревался Белый дом захватить. Но увидев москвичей, преградивших дорогу военным, согласился встретиться с Ельциным и, поговорив с ним, дал слово не применять оружие против мирных людей. Ушли десантники только утром, получив соответствующую команду — предположительно, их убрали, чтобы они не попали под огонь штурмующих Белый дом войск. 

Число мирных граждан, которые провели ночь у Белого дома (он же Дом Советов), греясь у костров и строя баррикады, оценивается примерно в 15-20 тысяч человек. Преимущественно это были москвичи, но подъезжали и жители соседних регионов. Утром защитников демократии стало ещё больше. Скажи им, что спустя два года Ельцин прикажет расстрелять Белый дом, в котором находились несогласные теперь уже с ним депутаты, они, скорее всего, не поверили бы. 

Митинги против ГКЧП проходят и в других городах страны. Так, в Ленинграде мэр города Анатолий Собчак лично приводит колонну рабочих с митинга на Кировском заводе на Дворцовую площадь, которая была полностью запружена народом. Остановить такую силу было уже немыслимо — массовые расстрелы в планы заговорщиков явно не входили. И все закончилось так, как закончилось: победой противников ГКЧП. 

Но без жертв всё же не обошлось: в ночь с 20 на 21 августа трое молодых людей погибли, пытаясь остановить БТР на Садовом кольце. Их похоронили как героев, но есть и альтернативное мнение, согласно которому экипажи боевых машин вынуждены были обороняться от рассерженной толпы, которая вела себя очень агрессивно. Кто прав, кто виноват в этом споре, судить не мне. Тем более что далеко не все, кто тогда защищал Белый дом как оплот демократии, спустя 35 лет смотрят на события августа 1991-го по-прежнему. 

А если бы ГКЧП победил?

Что было бы, если бы заговорщики победили? Мир, покой, единство страны, плановая экономика или гражданское противостояние, кровопролитные столкновения противоборствующих сторон, новый виток репрессий, память о которых ещё была жива, и ещё большее озлобление людей, после короткого периода свободы вновь загнанных в клетку? И можно ли было избежать распада СССР, который был неприемлем для сторонников ГКЧП?

Юрий Югансон, который уже упоминался в этом материале, в такую возможность не верит. Слишком могучими, считает он, были центробежные силы. Были и те, кому очень хотелось это движение в разные стороны возглавить. И один из них, безусловно, — президент России Борис Ельцин. 

«Местечковые князья страну все равно растащили бы. Лучше ведь быть не наместником, а царём! <> Существовать в том виде, к которому он пришел к началу 90-х, Советский Союз просто не мог», — считает Юрий. 

Об этом же говорил в беседе с ForPost в 2021 году и политолог, сейчас — профессор Крымского федерального университета Александр Ирхин. 

«Ко всем лидерам союзных республик, которые участвовали в целенаправленном развале общего союзного пространства, я отношусь отрицательно. И главной фигурой при этом был Ельцин. Российская Федерация шла в авангарде этого разрушительного процесса.

Всё, что происходило в 90-е годы, всё, что происходит в нашей социально-экономической и политической жизни сейчас, – последствия тех событий. В результате действий тогдашнего руководства страны < > мы вернулись во времена Ивана Грозного. И Россия продолжает рассчитываться за эти действия и будет рассчитываться ещё долго», — предсказал тогда политолог. 

И все-таки безумно жаль, что мы не можем воспользоваться каким-нибудь волшебным зеркалом и посмотреть, что было бы, если бы история пошла по другому пути. Общаясь с людьми, понимаешь, что такое желание испытывают многие. В том числе — депутат заксобрания, активный участник Русской весны Вячеслав Аксёнов. В 1991 году он был заместителем начальника управления ЖКХ Севастопольского горисполкома и свои ощущения в дни ГКЧП помнит хорошо — однозначно был на стороне Горбачёва, которого, как все были тогда уверены вопреки появившимся позже утверждениям, гэкачеписты удерживали в Форосе помимо его воли. А вот теперь, признается Вячеслав Викторович, его отношение к тем событиям стало менее определённым. Хотя и не противоположным прежнему. 

«Возможно, в случае победы ГКЧП всё было бы намного хуже, чем сейчас», — не исключает он. 

Одной из причин, заставляющей его сомневаться, Вячеслав Аксёнов довольно неожиданно назвал последствия вывода из Восточной Германии наших войск. Выводить их, конечно, было надо. Но не так, как это было сделано — поспешно, бросая имущество и переводя войска на совершенно не подготовленные позиции.  

Кстати, именно предчувствие грядущих катаклизмов, ожидающих армию, могло стать важным побудительным мотивом, подтолкнувшим к участию в ГКЧП министра обороны СССР, участника Великой Отечественной войны, самого молодого в стране маршала Дмитрия Язова. В январе 1991 года по местам, в которых планировалось разместить выводимые из Восточной Германии части, проехала комиссия с участием депутатов Верховного совета.

Её вывод был однозначен: к приёму военных там ничего не готово. Однако Язов, воспринимавший это как личную трагедию, дал понять, что от него в данном случае ничего не зависит: таково решение Горбачёва и министра иностранных дел Шеварднадзе. 

Подводить итог, разделяя участников трёх дней ГКЧП на правых и виноватых, бессмысленно: даже спустя много лет единого мнения о них не будет. Как, впрочем, и о любом другом историческом событии. Наверное, эпилогом к этому не претендующему на истину рассказу могли бы быть слова Чехова — «Никто не знает настоящей правды». Но пусть они будут хотя бы эпилогом. 

Ольга Смирнова