И снова о гипотетическом вынужденном мире между Россией и Украиной

На фоне разговоров о возможной заморозке боевых действий, которые то всплывают, то опровергаются, периодически продолжают звучать рассуждения о мирном урегулировании.

Не так уж глубоко под поверхностью это обсуждается, очевидны круги, которые на этом настаивают. Как минимум, об этом свидетельствует недавний вброс Илона Маска, который отнюдь не сам по себе высказывается, а представляет определённое сообщество на Западе.

Что ж, по здравому разумению, любая война заканчивается миром, и у данного конфликта может быть две вероятные формы мирного исхода.

Первый – эскалационный. Такой подход сейчас доминирует с обеих сторон: мир только на собственных условиях. Такой мир возможен только посредством военного разгрома противной стороны, условия – безоговорочная капитуляция, репарации, люстрации, Нюрнберг. А уж кто кого будет «денацифицировать/демилитаризировать» – зависит от конкретного результата.

Второй – компромиссный. Установленный на основе нового баланса. 



Такой мир может быть только вынужденным, основанным на понимании недостижимости поставленных целей и общей усталости. А также на понимании разрушительности продолжения военных действий для обеих сторон, неприемлемости цены такого продолжения. 



Именно такой посыл и манифестировали те, от чьего имени высказался Илон Маск.

Что ж, прикинем шансы на оба эти исхода.



Если объективно, то шансов на чистую победу через эскалацию любой из сторон максимум процентов 10. Это если быть честным. При таком раскладе раз в 10 больше шансов спровоцировать Третью мировую войну и ядерный апокалипсис, чтобы понимать это, не надо быть семи пядей во лбу.

А вот при варианте вынужденного компромисса вероятность прямо обратная. Это объективно.

Можно спорить сколько угодно. Вроде бы, выбор очевиден. Но вот только компромисс – это танец, который танцуют вдвоём. Если же он односторонний (чего, в основном, добивается Запад), то это уже не компромисс. Это уже называется иначе.

По факту в переговорах, как и в войне, стороны упёрлись в тупик. И у этого тоже объективные причины. Как минимум, существуют индивидуальные и групповые интересы политических кругов.

Даже чисто политически, в условиях войны политики заинтересованы демонстрировать непримиримость и крайнюю брутальность. Электорат это любит. Особенно на Западе, где вся международная повестка сейчас вертится вокруг очередных выборов в США.

Призывы же к мирному урегулированию, переговорам и прекращению огня, напротив, приводят к маргинализации политика и травле в его адрес. На Западе сейчас это самовоспроизводящаяся истерия.

Да и в России такое – путь в никуда для любого политика. Это вопрос имиджа.

В итоге по обе условные стороны океана доминируют ястребы, соревнующиеся друг с другом.

То же происходит и в медийном поле, где высказывания с обеих сторон более всего похожи на поведение стай, облаивающих друг друга и рвущих на части отступников.

А вот на поле боя стороны всё более упираются в тупик и потери. Над территориями соприкосновения медленно, но неотвратимо маячит гуманитарная и инфраструктурная катастрофа. 



И тут вариантов два: поднимать ставки и выходить на новый виток войны (в том числе и мобилизуя новые массы бойцов с одной стороны и загоняя новые тонны оружия с другой), либо начинать договариваться.

В первом случае это приведёт к расширению территорий, которые охватила война по обе стороны границы, к началу широкой диверсионно-террористической войны и дальнейшей эскалации взаимной жестокости. Во втором – как минимум возможность сбить накал и хоть как-то вернуться к холодной логике и практичным решениям.

И нет, это не призыв. Это всего лишь рассуждение на тему, предлагаемое всем сторонам. Такие дела, друзья.

Павел Кухмиров