СВО, защита Донбасса и Новороссии объединили жителей всех российских регионов, включая очень далёкие от линии боевого соприкосновения. Один из них — сержант, командир отделения одного из батальонов 110-го отдельного стрелкового полка Григорий (позывной «Гвоздь»).
Срочная служба: от водителя до пожарного
«Гвоздь» родом из Сибири, из Иркутской области. Срочную службу он проходил в Подмосковье в 1-м гвардейском мотострелковом полку имени Александра Невского. Служба была интересной, на расположенном неподалёку полигоне Алабино проводился танковый биатлон, рядом находился и парк «Патриот», куда парень часто наведывался. По должности Григорий числился водителем, но ему доверили управлять пожарной машиной, так что, по сути, он был пожарным.
После завершения срочной службы «Гвоздь» вернулся к своей гражданской профессии судоводителя. Сезон отработал на реке Лене, выполняя частые рейсы, — перевозили как уголь, так и другое топливо. Затем занимался лесозаготовками. Параллельно с этим по настоянию жены поступил в вуз, выбрав специальность «Техносферная безопасность», которая позволила бы работать инспектором по пожарной безопасности. Планировал защитить диплом в прошлом году, но из-за участия в боевых действиях пришлось взять академический отпуск на год.
Частичная мобилизация: как сибиряк попал на фронт
Когда объявили частичную мобилизацию, «Гвоздь» даже не подозревал, что это коснётся и его. Он собирался с женой и сыном поехать к родителям. По дороге в город, где он хотел забрать вещи с дачи, ему вдруг пришла мысль взять с собой документы, включая военный билет. Где-то в 40 километрах Григорию позвонил знакомый, чья жена занимается воинским учётом, и попросил заехать к нему. Оказалось, что пришла повестка. В округе она тогда пришла многим знакомым ребятам, с которыми сержант затем служил вместе. «Опал», «Водолаз», «Градус», «Пыж», «Шарап», «Фокус», «Бензин»… Все друг друга знали. «Фокус» и «Опал» были коллегами по работе, с «Водолазом» жили в одной деревне и тоже работали вместе на лесопогрузке.
Марьинское направление: первые боевые выходы
Попали сибиряки на Марьинское направление. Первые боевые выходы из Марьинки были самыми запоминающимися, потому что всё было новым и непонятным, ребята ещё толком не знали, как действовать. Однажды во время перемещения группы прямо рядом со свистом пролетела пуля. Все быстро присели, огляделись и поспешили идти дальше.
После продвижения позиций подразделение оказалось ближе к окраине Марьинки, где расположен небольшой посёлок. Это был период напряжённых ночных операций. Перемещения осуществлялись исключительно в тёмное время суток, что было сопряжено с риском. Противник, находящийся в стороне Красногоровки, иногда заходил беспилотниками с тыла. Имитация наших дронов поначалу могла ввести в заблуждение, но при сближении становилось ясно, что это вражеские силы. В такие моменты приходилось спешно отступать, даже бросая груз, когда таковой был с собой.
Штурм Красногоровки: эпическая операция под огнём
Затем последовала операция по взятию Красногоровки, ставшая поистине эпическим событием. Слухи о предстоящем наступлении уже ходили, и в один из дней командир батальона собрал командиров взводов, среди которых был и «Гвоздь» (он на тот момент выполнял обязанности взводника). В кабинете на столе лежала карта, где были обозначены границы и сектора ответственности. На одном из таких участков предстояло занять около 15 многоэтажных домов. Первые мысли Григория были о том, как хотя бы в одно здание проникнуть, не говоря уже обо всех.
Через полчаса группы были готовы к выступлению. После погрузки в транспорт военнослужащие отправились к месту назначения, где пересели в «мотолыги» — по десять человек в каждую. Операция проходила при поддержке двух танков, которые двигались впереди. С десятью пехотинцами в каждой из трёх «мотолыг» задача казалась почти невыполнимой. Это было настоящее чудо, преодоление под покровом какой-то высшей силы.
Взрывы раздавались совсем рядом, настолько сильные, что люки машин подбрасывало и открывало. Каким-то чудом военнослужащие смогли добраться до места. Единственной травмой стало ранение осколком в палец у одного из парней, «Рыбака». Добравшись до первой пятиэтажки, штурмовики немедленно высадились и закрепились в здании.
Позицию уже обстреливали, но, к счастью, FPV-дроны её пока не трогали. На следующий день пришёл приказ осмотреть пятиэтажку. «Гвоздю» лично приказали зайти в дом №9, кажется, он был расположен перед высотными домами, словно во дворе. Григорий с товарищами проникли внутрь. При перебежке от одной пятиэтажки к их дому по ним вели огонь. Подбегая к подъезду, военнослужащие услышали щелчки — это были пули. Группа зашла и провела зачистку, убедившись, что в здании пусто. Позже в подвале обнаружили рюкзаки украинских военных, которые, очевидно, поспешно отступили, оставив вещи, в том числе батареи для раций.
Затем постепенно возникла необходимость штурмовать следующий дом. Однако в здании группы «Гвоздя» находился гражданский, как позже выяснилось, цыган-молдаванин. Он попросил подождать, так как ожидал своего товарища из соседнего дома, который должен был принести информацию. Товарищ действительно пришёл и сообщил, что украинские силы, возможно, собираются отступать. На следующий день, когда он снова пришёл, боевики уже ушли.
Таким образом, штурмовики постепенно продвигались, прочёсывая территорию, и добрались до крайнего дома. Была ночь, около десяти вечера. Ребята услышали голоса — группа людей спокойно шла по тропинке прямо к зданию. Видимо, их командование не проинформировало, что русские уже заняли этот дом, и им, скорее всего, было приказано: «Заходите спокойно, там никого нет». Было боевиков пятеро. Убежать успел один…
Ещё одно воспоминание, связанное с Красногоровкой, — зачистка окраин возле так называемого цыганского посёлка. Задача была зайти в дом и закрепиться. «Гвоздь» и новички, которые были с ним, без происшествий дошли и заняли позицию. Начались обстрелы, «Баба-Яга» заработала. Ночью. В какой-то момент — хлопок в ближней комнате. Грохот! Всё в пыли, в ушах звенит. «Гвоздь» смотрит — шторки нет, слетела, дыра в потолке. Говорит: «Всё, собираемся, если что — сразу уходим, вещи бросаем». Вскоре — ещё одно приближение «Бабы-Яги». Григорий отчётливо слышал его и уже готовился к худшему, прижимаясь к стене. К счастью, «костлявая» прошла мимо.
Переход под Желанное: бой с разведкой и блиндаж противника
В ходе дальнейшего продвижения бывали и другие напряжённые моменты. Продвигаясь по полю, где трава достигала колена, ребята шли около 800 метров, не понимая, что их окружает. Оставалось только молиться о том, чтобы путь был безопасен, и надеяться, что мимо не пролетит дрон-камикадзе и не будет обстрела артиллерии с кассетными боеприпасами.
Группу направили в сторону Желанного, но не напрямую, а по обходному пути. Там был небольшой населённый пункт, напоминавший колхоз или хутор — возможно, бывшая база отдыха, судя по большому бассейну. «Гвоздь» и его товарищи двигались с разведкой, следуя за ними. Разведчики оставили их на позиции, наказав не открывать огонь, если они столкнутся с противником, чтобы случайно не задеть их. Они ушли, после чего минуть десять парни оставались на месте, слушая дорогу. Внезапно началась интенсивная перестрелка с обеих сторон. Через некоторое время прибежал один из разведчиков с ранением руки. Товарищ и земляк «Гвоздя», «Водолаз», оказал ему первую помощь, после чего его забрала группа поддержки.
Затем группу «Гвоздя» переместили немного выше, на позиции на перекрёстке. Примерно в 300 метрах в хорошо оборудованном блиндаже находился противник. Наши два дня безуспешно пытались поразить их с воздуха с помощью сбросов и FPV-дронов. По ночам «Баба-Яга», вероятно, доставляла им провизию или боеприпасы. Группе же «Гвоздя» оставалось удерживать оборону, чтобы они не смогли выйти из блиндажа, пока другой батальон наступал снизу.
На следующий день противник предпринял попытку прорыва к позициям. От группы «Гвоздя» не последовало ответного огня — не хотели демаскировать себя раньше времени. Спустя примерно два часа поступила информация: враг отступает, предоставляя нам возможность действовать. Вскоре ребята увидели противника и открыли огонь. Боевики побежали в другую сторону, где в лесополосе их ждала ещё одна наша группа. Задача была выполнена.
Первое ранение в Курахово: как это случилось
Следующее место — Курахово. К прибытию группы «Гвоздя» в Курахово городская застройка уже была местом боёв. Сержант получил ранение вскоре после начала операции. Планировалось, что «Гвоздь» будет одним из первых, кто войдёт в город в качестве командира группы, но его забрал старшина и назначил помощником. Григорий ездил с ним, перевозил военнослужащих на мотоцикле.
Затем «Гвоздя» распределили на дачи в Курахово. Вместе с товарищем, чей позывной «Кузя», он доставлял боеприпасы и продовольствие на ближайший пост. Там было болотистое место, и ребята решили соорудить мостик из досок, чтобы облегчить перемещения. Во время строительных работ — хлопок, взрыв позади. «Гвоздь» падает на колено и понимает, что что-то не так. Смотрит — кровь хлещет. На адреналине бегом обратно, в укрытие, куда группы заводили и откуда их забирали. Добежал, оказал себе первую помощь, потом вышел на связь. Вот такое первое ранение, как говорится, запоминающееся. Эвакуация тоже прошла с приключениями, под огнём снайперов и артиллерии. Слава Богу, обошлось.
Ранение оказалось достаточно серьёзным. Осколки снаряда задели колено, правая стопа потеряла чувствительность, левое бедро было поражено осколками. В ягодицах также обнаружили два осколка. Пострадало и плечо, также обнаружилось сквозное ранение в районе локтя левой руки. «Гвоздь» несколько месяцев лечился, а затем в роли «ног» (тех, кто отвечает за доставку продовольствия и боеприпасов) вышел на новое место и задание.
Смертельный маршрут «ног»: доставка на передовую под обстрелами
Маршрут был крайне опасным, многие из отправлявшихся по нему возвращались ранеными. Основная причина опасности заключалась в большом количестве открытых участков на хорошо просматриваемой местности. Когда ребята выходили из деревни, двигаясь вдоль леса, за нами уже велось наблюдение. Как только они зашли в лесополосу, начинались сбросы с беспилотников. А если кому удавалось добраться до рубежной точки — танкового рва — и перебраться через него, то их поражали FPV-дронами.
Этот танковый ров был примерно два — два с половиной метра в глубину и около трёх в ширину, и по его краям с воздуха регулярно разбрасывались врагом взрывчатые устройства. Изначально парни помогали друг другу перебираться, вытаскивая тех, кто не мог самостоятельно вылезти. Затем стали использовать палки, а позже притащили из деревни железную лестницу, по которой уже можно было безопасно подняться.
Постоянное перемещение по этой местности, необходимость ежедневно ходить туда-сюда усложняли задачу. В то время как другим группам, шедшим один раз, удавалось миновать опасный участок благодаря удаче, «Гвоздю» и его группе приходилось сталкиваться с трудностями. Как-то двое военнослужащих, «Муравей» и «Кисель», получили ранения и нуждались в эвакуации — к счастью, операция по их спасению прошла успешно.
Случалось, что «ноги» успевали добраться до точки, загрузив рюкзаки, но выйти обратно было уже невозможно. Это приводило к тому, что им приходилось проводить ночи на точке, так называемой ферме. Сама ферма представляла собой обычный коровник. Ребята находили укрытие под решётками, предварительно проделав проход. Высота под решётками составляла около полутора метров. Там «ножные» обустраивались, используя найденное утепление, такое как пенопласт или пеноплекс, и так проводили ночь. С наступлением рассвета военнослужащие спешно покидали это место, преодолевая около 250 метров до лесополосы.
Эта территория, несмотря на свою условную проходимость, находилась под контролем противника. Он держал под наблюдением основную дорогу, ведущую от перекрёстка до ближайшего населённого пункта. Его целью было пресечение любого снабжения или продвижения наших сил.
Группа выработала определённый маршрут. «Ноги» выдвигались, спускались в противотанковый ров и проходили по нему три километра. Условия были непростые, особенно когда появлялись FPV-дроны. Бывали моменты, когда они пролетали совсем близко. Ребята плотно прижимались к стенке, угадывая направление по звуку. К счастью, контроль над рвом был ослаблен, ведь противник считал, что он заминирован и непригоден для передвижения.
Люди трудились, стараясь удовлетворить потребности подразделения, а ему требовались, помимо обеспечения продовольствием и всем необходимым, постоянный подвод новых людей и общая ротация. «Гвоздь» занимался всем этим на правах старшего проводника. Такого уровня активности FPV-шек и других беспилотников он не встречал нигде, даже в сравнении с прежними точками. Их применение было чрезвычайно широким. Часто на одного воина отправляли по два-три дрона, что свидетельствовало о стремлении противника любой ценой предотвратить продвижение российских войск.
На одном из участков пути нужно было пересечь поле, примерно 300 метров, а затем ещё 400 метров зарослей терновника. После этого «ноги» шли сначала вдоль одной лесополосы до её угла, а затем вдоль другой. Перед деревней начиналась разбитая местность с торчащими повсюду обломками бронетехники и ручьём, протекающим через болото. Всего около 200 метров. Самым сложным был ручей. Между двумя сгоревшими БМП парни настелили листы жести. Главное — миновать болото.
Раньше там был мостик, но потом его разбили, так что приходилось нырять в воду — где-то по колено, а где-то по пояс. Просто плюхаешься в воду, преодолеваешь около трёх метров ручья и бежишь дальше по мокрой земле. Это не самое приятное занятие, но в последнее время туманы спасали ребят, позволяя забегать и успевать выскочить обратно. А без тумана получалось только забегать, после чего приходилось ночевать. Золотое время было с полшестого до семи утра. Ровно в семь часов начинали летать первые дроны.
Ещё один запомнившийся «Гвоздю» момент случился на открытом участке примерно в 300 метров. Посередине стоял повреждённый бронеавтомобиль. «Гвоздь» с земляком «Градусом» тихо подошли к нему и вдруг услышали, как поднимается «ждун» (маскирующийся и ждущий своей минуты дрон). Затем ещё двое парней позади крикнули: «Ждун, ждун!» Ребята обернулись, а он уже завис… Сибиряки проскочили мимо бронемашины, когда «птица» начала разворот. Пока она маневрировала, «Градус» начал обстрел, попав прямо в двигатель. От искр и последующего взрыва дрон загорелся, выбросив обломки. Парни едва успели увернуться от летящих осколков.
Второе ранение и чудесная эвакуация
В один обычный и, как выяснилось, не очень прекрасный день «Гвоздь» получил новое ранение. Он вёл группу людей к позиции. Перекурив, его товарищи пошли вперёд, а Григорий немного отстал. Они шли по знакомой дороге, у них было ещё два проводника. «Гвоздь» шёл чуть позади, когда услышал приближающийся FPV-дрон. Он бросился к дереву, рядом с которым был блиндаж, и заскочил туда, не глядя под ноги — всё внимание было приковано к дрону. В этот момент раздался взрыв и «Гвоздь» понял, что ранен.
Наложив себе перевязку, он вызвал помощь по рации. Парни прибежали около двух часов дня. Во время эвакуации вокруг было неспокойно — собственно, весь участок был стабильно неспокойным. В какой-то момент «Гвоздь» и «эвакуаторы» прислонились к дереву, чтобы передохнуть, а мимо пролетел FPV-дрон. Один из парней, «Саймон», выстрелил в него из ружья. Сначала подумали, что промахнулся, но когда дрон начал падать, поняли, что сбили.
К шести вечера «Гвоздь» был на промежуточной точке. Её обитатели всю ночь заботились о раненом, осматривали, расслабляли турникет на ноге. Утром эвакуации не получилось, не хватало людей и мотоциклов. Товарищи подцепили попутку, «Ниву», и впихнули «Гвоздя» сзади — багажника не было, просто запрыгнул туда к парням. Они говорят: смотри, слушай небо. Едут так километра полтора, вдруг — сзади стрельба. Парни по тормозам — выпрыгивают из машины, «Гвоздь» тоже выскакивает, на одной ноге попрыгал, заскакивает в лес. Там встречает своего сослуживца «Рыбу»: «Братан, здорово!» «Здорово!» Тут FPV летит, делает разворот — и в «Ниву». Бабах!
«Нива» загорелась, «Гвоздь» норку какую-то нашёл, упал в неё, лежит. Машина сгорела дотла, «Рыба» говорит: «Подожди, братан, подожди, что-нибудь придумаем». Минут через 15-20 квадроцикл ехал парня забирать, тоже «трёхсотого». «Рыба» договорился — «Гвоздь» допрыгивает до квадрика, садится. Слышит: «Братан, держись, будем мчать так, что ни Боже мой».
Вылетают на дорогу, газуют. Перед посёлком встали, послушали небо. «Гвоздь» спрашивает водителя: «Братан, ты откуда вообще?» Тот: «С Иркутской области». «Гвоздь»: «Откуда именно?» «С Усть-Кута». «Гвоздь»: «Ничего себе! Я с Нижнеудинска». Земляки, короче. Может, километров 600 друг от друга, но всё равно земляки, особенно в нескольких тысячах километров от дома. В посёлок влетели, «Гвоздь» видит товарища, Димку-медика, на обочине. По тормозам!
Дотащили Григория до места, где находилась медицинская группа. «Валёк», начальник отделения эвакуации, интересуется: «О, ты в порядке, бодрый?» «Гвоздь» говорит: «Да». «Валёк»: «Слушай, а начальник штаба сказал, что ты совсем плохой, тяжёлый». «Гвоздь» отвечает: «Да ладно, чего ты, при первом ранении хуже было, реально себя плохо чувствовал. Не пойму, почему, но сейчас полегче перенёс».
Планы на жизнь: фермерство после службы
Сейчас «Гвоздь» совсем уже вылечился. О планах на гражданскую жизнь пока думает разве что в набросках — служба ещё не закончена. Читал про региональные сельскохозяйственные гранты, и мысли идут в этом направлении. Наверное, это из-за того, что он сам из сельской местности, вырос и жил в колхозе. Родители Григория до сих пор там работают: мама, к примеру, оператор на упаковке молока, пакетирует его. И мысли у «Гвоздя» в эту сторону — фермерство, выращивание чего-то, да чего угодно. Сибирь земля суровая, но в теплицах и клубника растёт. Может, и по грядущей дипломной специальности подастся. Главное сейчас — чтобы здоровье не подводило.
Станислав Смагин, офицер ВС РФ, военный корреспондент
