Эпизод двенадцатый (3 части).

Часть вторая.

Добрались в полк без происшествий к вечеру того же дня. На следующий день, оставив с техникой Василия Одинцова, выехали в Газни. Решили, что я заменю старшину, который со взводом, охранял отряд советников живших в доме бывшего губернатора Газни. Остальные офицеры роты выедут к сторожевой заставе, что при въезде в кишлак Рауза, где находилась основная часть роты. Но об этом несколько позже. А пока, остановлюсь на Газнийском отряде советников, охранять которых мне предстояло. Представлю его таким, как увидел.

 

Общий вид города Газни

Для начала, коротко общих сведений об уездном городе Газни. Это типичный административный и торговый центр афганской провинции. Город, состоял из одноэтажных строений, делившийся условно на незначительную часть нового города и основную часть старого города. В новой части города имелось электричество.

Вид улицы в новой части города Газни

Газни Старый город

Ничем особенным город не отличался, за исключением того, что имел богатейшую древнюю историю, оказавшую влияние на течение мировой истории, науки и культуры. В Х-ХІ веках, город Газни стал столицей мощного Газневидского государства, распространившего своё влияние на территории современных Ирана, Пакистана, севера Индии и южных государств Центральной Азии.

Старый город

В те времена, раннего средневековья, для правителей было правилом хорошего тона поддерживать науку и искусства, (право, не войной же постоянно заниматься). И один из таких дальновидных правителей Газневидского государства Махмуд Газневи, под влиянием первого (после упадка культуры античного периода), но короткого периода ренессанса просвещения, собрал вокруг себя цвет тогдашней персидской науки и культуры. В Гозна (нынешний Газни), в столице мощного государства Газневидов работал выдающийся учёный астроном и математик раннего средневековья Аль Бируни написавший одно из своих выдающихся сочинений по астрономии «Канон Мас‘уда по астрономии и звёздам» в котором за пять столетий до Галилео Галилея изложил современную картину мира, благодаря ему же, до нас дошли некоторые из теорем Пифагора. Там же, в Газни, творил поэт Фердоуси, создавший шедевр средневековой литературы, поэму-эпос Шах-Наме, посвятивший её шаху Махмуду. В поэме поднимался вечный философский вопрос о конфликте отцов и детей, излагались в стихотворной форме размышления об источнике власти, божественном или земном. Во взглядах на последний вопрос, автор поэмы не сошёлся с тем, кому эта поэма была посвящена и между ними, возник диспут, перешедший в конфликт. Примечательно, что Махмуд не согласился с версией Фердоуси о божественном происхождении власти и стоял на том, что власть имеет земное происхождение, автор же ему в этом возражал. Махмуда, сына раба, захватившего власть огнём и мечом, переубедить, было невозможно, к тому же, по своему, он был прав. В результате несовпадения мнений в диспуте, по ключевому вопросу, Фердоуси был отлучён от двора и стал диссидентом, вероятно, первым в истории поэтом, пострадавшим за идею. Умер он в нищете. Но мы должны благодарить шаха, зная его жестокий нрав, за то, что он не отрубил поэту голову. Вывод: - Опасно спорить с правителями, что в древности, что в современности. Но в результате встречи этих людей, мировой культуре остался в наследство шедевр древнеперсидской литературы, а кровавый правитель Махмуд Газневи остался в истории только потому, что рядом с ним жил и творил свою бессмертную поэму Фердоуси, с которым он поспорил.



Таким образом, в этом, на первый взгляд безнадёжно отставшем от цивилизации афганском уездном городе Газни, когда-то, давным-давно, тысячу лет назад, кипела жизнь, развивались наука и культура, что в конечном итоге и осталось в истории. Вывод из изложенного:- Никто, и никогда не вспомнит, сколько у того или иного правителя было наложниц в гареме, собак на псарне, коней в конюшне или автомобилей в гараже, всё материальное со временем сотрётся в пыль и только достижения науки, и шедевры поэзии и есть вечность.

Фирдуси читает поэму «Шах-Наме» шаху Махмуду Газневи.j

Страница из Канона Аль Бируни с расчётами фаз луны

Старый город Газни сохранился не изменившимся с тех времен, только сильно обветшал, в нём сохранилась средневековая цитадель в центре и великолепные по архитектуре минареты ХІ века.

Старый город и цитадель Газни

Минарет ХІ в. Газни

Во всех провинциальных центра Афганистана, где было принято считать, что власть находится под контролем Кабула, жили и работали советские советники. Советники отвечали за направления работы государственно-политического и хозяйственного аппарата власти. Советские советники представляли собой партийных функционеров, специалистов государственного управления и по работе с молодёжью, населением, а также хозяйственников, и конечно, специалистов правоохранительных органов, работавших по своим направлениям. Возрастной состав у большинства советников был самым продуктивным, - от 30 до 45 лет, то есть, это люди, действительно опытные и знающие жизнь. Возглавляли отряды советников в провинциях высокие по положению в партийной иерархии КПСС, функционеры, не ниже первого или второго секретаря горкома или даже обкома партии. Я этого бы и не знал, если не случай. Как-то пришла награда нашему солдату за ранее совершённый подвиг.

Руководитель отряда советников проявил горячее желание лично вручить медаль «За отвагу» солдату, который находился в составе взвода охранявшего советников. Вот тут-то он и раскрылся наш главный советник, который, подчёркивая значимость события, представился первым секретарём горкома партии одного из городов Грузинской ССР, я точно не запомнил какого. Он распорядился собрать всех своих подчинённых на митинг, и при вручении награды сказал теплые, хорошие слова и это запомнилось. Что касается самого отряда, то отряд был численностью чуть более тридцати человек. В состав отряда входили переводчики, которых «штамповал» десятками за выпуск, военный институт в Москве. Не знаю, какую эффективную методику обучения языкам применяли в этом институте, но факт остаётся фактом, что уже через восемь месяцев после начала обучения, курсанты – будущие переводчики, начинали довольно сносно говорить и писать на языке, которого никогда в жизни не слышали. В связи с этим, вспоминаются собственные потуги изучить английский язык, который начал изучать в школе, затем продолжил в военном училище и, наконец, в университете и всё без толку. Как не знал я английского, так и не знаю до сих пор. Из опыта изучения иностранного языка, почему-то запомнилась тема про «инфинитив» и тема из учебного курса военного училища - «допрос военнопленного». В освоении последней темы, из курса изучения языка вероятного противника, только и преуспел. Полагаю, что одной именно этой темы для нашего человека вполне достаточно, так как наши люди в туристические поездки за границу ездят исключительно на танке.



Советники получали зарплату в местной валюте – афганях.

 

афгани 10

афгани 50

Ходили они в гражданской одежде по сезону, с учётом местных традиций, потому, некоторые не брились и отпускали бороды. Находились на самообеспечении, то есть, продукты закупали на рынке и готовили пищу для себя сами. В отряде, который я описываю, они соорудили на открытом воздухе кухню и столовую, разместив их под навесом у одной из стен дома. Из состава отряда назначили повара, который готовил на всех, в том числе и на взвод охраны. Дом, в котором жили советники, представлял собой особняк колониального английского стиля, в два этажа с плоской крышей. Особняк большой, в нём было много комнат с большими окнами, залом для приёмов и т.п., что позволяло всем свободно разместиться, даже с некоторым комфортом, так как мебель, кое какая, осталась. Ранее в этом доме, яко бы жил губернатор провинции, а он себя не ограничивал.

Современное фото места где стоял дом Губернатора провинции. Возможно здание перестроено

У советников имелась своя техника, БТР-60 (не на ходу, под ним я однажды прятался при обстреле, когда приехал с почтой), стоял во дворе и приличная автомашина «Волга» - ГАЗ-24 для представительских целей. Взвод охраны располагался в комнате крайнего крыла на первом этажа особняка. В ней установили несколько армейских кроватей, а окна завалили мешками с песком, оставив отверстия для бойниц. Подобным же образом были укреплены и другие окна, плотно заваленные мешками с песком. Особняк находился на окраине города, но в жилой застройке, к нему подступали деревья. Вокруг дома, опять же в английском стиле, был разбит небольшой сад с декоративными насаждениями, имелась лужайка и площадка, на которой наши соорудили волейбольную площадку. Весь комплекс был окружён каменной стеной высотой около двух метров. За насаждениями заботился пожилой афганец, он же следил за порядком во дворе. Уверен, что афганец этот, являлся соглядаем душманов и потому, для меня была не совсем ясна цель его нахождения на объекте. Утром он приходил, делал вид, что возится с садом, как бы ничем более не интересуясь, вечером уходил, уверен, что для доклада своим истинным хозяевам о поведении шурави за сутки.



С наступлением очередного рабочего дня, за советниками приезжали на машинах или заходили лично представители местных властей, после чего советники убывали на службу, кто пешком, кто на автомобиле. Служба их заключалась в том, что бы советовать тёмным аборигенам, как надо строить социализм в отдельно взятой стране с исламской спецификой, но с учётом местных реалий. Вечером их возвращали обратно, они ужинали и расходились по своим комнатам, вверив свои жизни нашим бойцам и Всевышнему. А в провинцию, с приходом ночи, вползала настоящая, реальная власть, опиравшаяся на самую эффективную основу всех властей и во все времена, - на Страх смерти!



Темнело, и где-то начинали постреливать, раздавались подозрительные шумы, то там, то здесь, но никто не высовывался. Страааашно! Казалось, что город вымирал. Так и чередовались власти в городе: - днём - светлая, но хилая и слабенькая, а ночью - тёмная, но сильная. Нашим советникам трудно, почти невозможно было разобраться и понять, кем же в реальности является этот услужливый подсоветный. Днём он улыбается и называет себя другом, образец непримиримого борца с контрреволюцией, а с наступлением ночи друг превращается во врага, коварного, хитрого и жестокого. Но удивительно, как-то уживались светлые и тёмные силы. Всех устраивало такое положение дел, ведь реальная жизнь сложная штука, а на Востоке и подавно, в этом мире всё взаимосвязано. Случалось, что тёмные и светлые силы вступали в противоборство, оскаливались, показывая, друг другу зубы, и тогда, дом губернатора, где жили шурави, обстреливали, напоминая нам: - «Смотрите! Чувствуйте! Это мы в городе настоящие хозяева!». Но этим обстрелом и заканчивалось, о серьёзных попытках уничтожить отряд советников я не слышал. Местные душманы видимо рассуждали практически: - «Какой смысл их убивать, этих шурави? Других пришлют. Вреда они не приносят, а влияния всё одно не имеют, но на рынке хорошо платят - Бизнес и ничего личного».

Когда прибыли на место, старшина роты, который в наше отсутствие командовал взводом охраны отряда советников, тут же влез в БТР, и помахав мне на прощание рукой, отбыл, не скрывая своей радости. А я, проверив личный состав и состояние вооружения, приступил к изучению объекта, который предстояло охранять.

Если к расположению постов и их укреплённости вопросов не было, то расположение самого объекта несколько озадачило. Так, у обороняющихся, в случае штурма, отсутствовала возможность для маневра. Укреплённые огневые точки, в виду того, что расположение их было известно всем, а скрыть их местонахождение не представлялось возможным, в случае штурма, непременно будут подавлены сосредоточенным огнём противника. В этом случае, обороняющиеся в здании, будут заблокированы. При этом, весь оперативный простор, ограничивался забором расстояние до которого составляло от 15-ти до 30-ти метров. За ним, то есть за забором, находились жилые постройки и деревья, потому, необходимого открытого пространства, хотя бы на дальность прямого выстрела, то есть, до 400 метров, у нас не было. Противник имел возможность скрытно подойти к нашим позициям буквально на бросок гранаты. При этом, не могло идти и речи о минировании подходов. В таких условиях, обороняющиеся на объекте, при правильной и грамотной организации штурма здания, смогут продержаться не более 20 минут.



Штурмующим, достаточно будет подорвать забор на углах, затем, из гранатомётов разрушить укреплённые огневые точки на крыше и в бойницах. И тогда, обороняющимся, запертым в стенах дома, останется только на предложение сдаться, гордо отвечать: - «Русские не сдаются!», и с песней «О гордом Варяге» отойти в мир иной. То есть, сделал вывод я, ознакомившись с дислокацией, - «духи», если поставят цель, сожгут нас или взорвут вместе с крепостью, как её не укрепляй. Отсутствие возможности маневра, решает всё и не в нашу пользу, сводит на нет, все ухищрения в инженерном укреплении позиций. А надеяться на помощь со стороны бесполезно, так как, ещё до того как в полк или к вертолётчикам поступит сообщение о нападении, с нами непременно расправятся.



Грустно. Но с другой стороны, подумал я, если бы «духи» хотели уничтожить советников, то давно бы это сделали. Если этого не сделали до сегодняшнего дня, то будем надеяться, не будут трогать и в дальнейшем. А так как переместить отряд советников в другое, более пригодное для этого место, я был не в силах, то паниковать не надо, а надо принять всё как есть: - «Бог не выдаст, свинья не съест». На том и прекратил размышления.

Так как речь зашла о советском советническом аппарате в Афганистане, необходимо замолвить слово и о других советниках. Так, кроме широко представленного советнического аппарата в органах власти, в Афганистане работали военные советники в афганских воинских частях, вплоть до батальонного звена. Об этой категории военных специалистов источников информации, раскрывающих особенности их работы, взаимоотношений, быта, крайне мало. Тема эта не раскрыта вовсе. Пообщаться с ними мне удалось дважды, накоротке, когда ожидали попутные вертолёты, и когда проводили совместную операцию с афганской частью. Все они являлись офицерами, в звании от капитана и выше, военными специалистами по профилю воинских частей афганской армии. Обычно в полку афганской армии, находились на постоянной основе два-три военных советника, один советник по политической работе, штатный переводчик и два-три солдата срочной службы. Они носили форму афганской армии, но без знаков различия. Примечательно, что афганцы буквально к ним в рот заглядывали, без их одобрения, ничего не предпринимали. И такое уважительное отношение, в основе своей происходило не из отношений: - начальник - подчинённый, а вытекало из уважения к профессионализму советских военных советников в своём деле, а главное, их уважали за личные человеческие качества. Афганцы обращались к ним уважительно, называя их – «Мушавер».



Жили советские военные советники в тех же условиях, что и афганские офицеры, безвылазно, днём и ночью, потому они видели и прочувствовали жизнь афганцев изнутри.



Мне долго не удавалось пообщаться именно с этой категорией советников, но как-то представился случай, свободно поговорить с офицером советником на аэродроме в Кабуле при ожидании вертолёта. В разговоре, задал ему вопрос: - «Скажите, а какой смысл держать для вашей охраны наших солдат? Неужели вы полагаете, что успеете что то предпринять, если вас захотят уничтожить, к примеру, когда ваши подсоветные решат перейти на другую сторону?» Он подумал немного и ответил: - «В этом ты прав, если захотят, всё одно, – вырежут. Но хотя бы смерть не во сне принять».



Этот разговор и философский ответ советника вспомнился, когда закончил обследование условий охраны и обороны особняка, в котором жили советские советники.

К вечеру, начали возвращаться со службы советники. Необычные мужчины такие, интересно было за ними наблюдать. Одеты они были как афганцы, автоматы, у кого они были, болтались, где-то за спиной, как душа пожелает, со сдвоенными магазинами, скреплёнными изолентой. Почти у всех имелись пистолеты, у некоторых, в оперативных кобурах под мышкой. Встретил и своего знакомого, по госпиталю, земляка из Алма-Аты, Сашу Слободанюка, советника по афганскому комсомолу, хотя на комсомольца он совсем не был похож, подозреваю, что Саша на самом деле был из Конторы, а работа с афганской молодёжью являлась для него оперативным прикрытием, но это только моё предположение. После ужина он пригласил меня к себе в гости.



С наступлением сумерек, проверил организацию службы и поднялся к Саше. Комната, в которую я зашёл, находилась на втором этаже. Это была большая, прямоугольная в плане комната с одним большим окном в торце, заваленным мешками с песком, но что бы не портить вида, прикрытого ковром, потолки высокие, не менее 3.5 м. Из мебели - широкий диван и тахта напротив. В середине комнаты стоял низкий азиатский столик. На полу расстелен шикарный персидский ковёр на всю комнату. И более ничего. Какие-то вещи и коробки лежали кучей у стены, автоматы и пистолеты разбросаны по ковру. На столике ждали две бутылки водки «Столичная», открытые консервы, афганские лепешки и местные фрукты, но какие не вспомню. Меня радушно встретили хозяева: - Саша и его сосед - бородатый, крупный мужчина лет так около сорока. Сели на ковёр и началось: - … «За встречу!», «За знакомство!», «За дружбу!», «За Победу!», «За непобедимую и легендарную!», и наконец, - «За окончательную Победу Апрельской революции!» и т.д. Водки и них оказалось не меряно. Достали третью. Откуда у них оказался такой дефицитный продукт, да ещё в Афганистане!? В таких количествах! В конце концов, я ушёл в аут, так и отвалил на ковёр. Хорошо так стало. Всё поплыло перед глазами….



Сколько прошло времени не знаю, но слышу, - стреляют! Открыл глаза и ничего не вижу, темень вокруг. Слышу, в коридоре забегали, затопали. Затем команда: - «Всем по местам! Приготовиться к отражению нападения!» Ё - моё!!! В моих пьяных заторможенных мозгах туго, но появляются кое-какие мысли: - Кто это стреляет? Ах да…. Это, наверное, «духи» напали, обстреливают. А кто отражает нападение!? Это же я должен организовать и отражать нападение. А где сейчас я? Где же я? Ничего не понимаю. Почему я здесь и как сюда попал?



Неимоверным усилием воли заставляю себя встать и на ощупь направился к выходу. Спрашиваю: - «Саша. Ты где?». Но ответа нет. Комната пуста. Что бы не потерять ход мыслей и заставить себя действовать, проговариваю мысли в слух, как бы обращаясь к Александру: - «Крепкий ты парень Сашка. Комсомольцы в этом деле ребята натренированные. Ты вот побежал на своё место по боевому расчёту, а я слабак! Нажрался как СВИНЯ! Скис!». В сплошной темноте, ощупывая стену, спускаюсь по лестнице вниз на первый этаж. По пути встретился кто то из своих, в темноте не разобрал кто: - «А это Вы товарищ лейтенант? А мы Вас потеряли. Меня искать послали», и передал мне автомат. Потом продолжил: - «Вначале сработала сигналка на заборе, потом начали обстреливать по крыше со стороны дороги». Хорошо, что темно, - подумал я, - от стыда бы умер.



Стихло, остаток ночи прошёл без происшествий. Утром сделал для себя вывод, что пьянство на войне, ни к чему хорошему не приведёт. Но хорошо то, что хорошо заканчивается.



- Это Вас так «Духи» встретили, - сообщили мне утром подчинённые.

- Почему мне такая честь?

- Тут духи, когда хотят оказать внимание и уважение, всегда обстреливают.

- Надо же! А откуда они меня знают?

- Они всё о нас знают и Вы не исключение. У них знаете, как разведка работает? Отлично. Вот Вы только появились, они сразу и обстреляли.

- Внимательные какие. Вежливые. Жаль не могу ответить тем же.

 

Цитадель Газни в перспективе

Потянулись дни, похожие один на другой. С каждым прошедшим днём я понимаю, что схожу с ума от безделья. Целыми днями слоняться из угла в угол, видеть одни и те же лица, это выше всех моих сил. Днём скрашивала игра в волейбол, но не будешь же играть постоянно. Давила ограниченность пространства. Убивала! Понимаю, что правильно сделал, что не пошёл в моряки на подводную лодку.



Саша ещё дважды приглашал в гости, водки попить, но я твёрдо отказывался. Мне с ними тягаться в этом спорте никак нельзя. Подготовка комсомольцев в этом спорте значительно выше. Прошла неделя, и я взвыл. Попросил передать в полк, что бы срочно приехали. Скоре приехал Игорь Батманов. Упал к нему в ноги, прошу забрать меня с тюрьмы. Игорь выслушал, рассмеялся и сказал:



- Хорошо. Заменю. Раз так.

- Вот спасибо! Век не забуду!

- У нас для игры в преферанс одного игрока не хватает, - продолжил Игорь, - а ты ведь в карты не любишь играть.

- Буду играть!

- Смотри мне. Слово дал. А то обратно привезу.

- Сказал же, буду.

- Как раз Юра Борисенко с отпуска приехал. Он сюда пойдёт, тут его взвод. А ты к нам вернешься.

Упомянув игру в карты, Игорь знал, что у меня терпения едва хватало просидеть за картами даже один сеанс игры. По этому поводу шутили, что я не настоящий офицер, так как настоящий офицер должен любить и уметь играть в преферанс. Для игры требовалось четыре игрока. Трое партнёров для игры в «Преф» имелись, это Игорь Батманов, Лёша Тышкевич и Володя Михалёв. Теперь взяв с меня слово, Игорь обеспечил полный комплект игроков.

Продолжение следует.

Виктор Посметный

09 ноября 2013 года

Читайте начало