Урсула фон дер Ляйен: будем сидеть в темноте и холоде – но российский газ не купим

Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Евросоюз не вернётся к закупкам российского газа и СПГ даже в случае серьёзного дефицита энергии и возможных отключений электроэнергии. Такое заявление она сделала на пресс-конференции в Брюсселе, отвечая на вопрос журналиста Financial Times о том, готов ли ЕС пересмотреть свою позицию в случае энергетического кризиса.

По словам фон дер Ляйен, курс на отказ от российских энергоносителей является «стратегическим» и пересмотру не подлежит. «У нас есть чёткие цели, и мы придерживаемся их», — подчеркнула она.

Глава Еврокомиссии заявила, что ЕС продолжит переход к модели, основанной на «зелёной» и произведённой внутри Европы энергии, «даже если это потребует дополнительных затрат и времени».

Энергетическая политика ЕС на фоне кризиса на Ближнем Востоке

Заявление прозвучало на фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке и угроз перебоев поставок через Ормузский пролив, через который проходит около 20 % мировой нефти и более 30 % поставок сжиженного газа. После начала военной операции США и Израиля против Ирана рынок столкнулся с ростом цен на энергоносители, а ряд стран стал искать дополнительные источники топлива. В Германии уже вводят административные меры против повышения цен на топливо, стоимость газа на биржах превысила $850 за тысячу кубометров, а Словакия и ряд других стран с независимым доступом к нефти вводят ограничения на заправку иностранцами.

США временно разрешили операции с российской нефтью, которая уже была погружена на танкеры, чтобы избежать дефицита на рынке.

Проблема ЕС в том, что горизонт решений у политиков — «стратегический», а потребление энергии нужно каждый день. Газ и нефть нужны сейчас, а «энергонезависимость» — это проект на 10–20 лет, и то при оптимистическом сценарии.

Стратегия ЕС после 2022 года была построена на трёх предположениях. Первое — что кризис будет временным. Второе — что альтернативные поставки удастся нарастить быстрее, чем в реальности. Третье — что политическая «зависимость» опаснее экономических потерь. Сейчас ситуация меняется, потому что энергетический рынок снова вошёл в фазу нестабильности, и оказалось, что даже после трёх лет перестройки Европа всё ещё сильно зависит от внешних поставщиков.

Европейская стратегия не предполагала одновременного кризиса в нескольких местах. После 2022 года ЕС рассчитывал, что сможет заменить российский газ американским СПГ, норвежскими поставками и возобновляемой генерацией. Это действительно сработало, но дороже, и только при условии, что мировой рынок остаётся относительно спокойным. Когда начинаются удары по инфраструктуре в Персидском заливе, риск для Ормуза или перебои со СПГ, выясняется, что Европа не стала энергонезависимой — она просто сменила одного внешнего поставщика на другого.

С одной стороны, еврократы не могут признать, что отказ от российского газа был ошибкой, потому что тогда рушится вся логика санкционной политики и «зелёного перехода». С другой стороны, физика энергосистемы никуда не делась. Электростанции, промышленность и отопление работают не на политических заявлениях, а на топливе. Поэтому каждый новый кризис снова поднимает вопрос: что важнее — «стратегическая независимость» или текущая работоспособность.

В логике Брюсселя даже дорогая энергия считается приемлемой ценой за снижение «политических рисков». Проблема в том, что экономика живёт по другим законам. Высокие цены на энергию бьют по промышленности, по бюджету и по населению, и чем дольше это длится, тем сложнее удерживать прежний курс.

Поэтому сейчас мы видим ситуацию, когда стратегия и реальность начинают расходиться. Стратегия рассчитана на годы и десятилетия, а кризисы возникают здесь и сейчас. Если энергетическая нестабильность на Ближнем Востоке затянется, давление на европейскую политику будет расти, и тогда вопрос о возврате к российским поставкам снова станет практическим, а не идеологическим. Пока же Брюссель пытается удерживать линию, исходя из того, что уступка сейчас будет означать потерю всей долгосрочной идеологической конструкции.