Современные родители пытаются лечить «подростковый бунт» своих детей в кабинете психолога, рассказали психологи в беседе с Baza.
По словам специалистов, на приём стали чаще приходить родители, которые самостоятельно поставили своему ребёнку диагнозы СДВГ, ТРЛ, ПРЛ и другие. Но, в большинстве случаев, подросток здоров и просто переживает период пубертата.
Но главная проблема ― совсем не в поведении ребёнка, а в повышенной тревожности самого взрослого, который по разным причинам не готов или не хочет разбираться в отношениях с подростком, а просто ведёт его к специалисту.
Ситуацию для ForPost прокомментировала детский и подростковый психолог частной практики Ольга Сергеева.
По её словам, для многих диагноз подразумевает некий контроль. Когда ребёнок меняется, становится резким, закрытым или импульсивным, родителям страшно.
«Мозг ищет быстрый способ снизить тревогу: если это СДВГ или расстройство ― есть инструкция, поддержка врача. Но подростковый кризис не лечится таблетками. Он проживается», ― поделилась психолог.
Часто, вместо поиска болезни, родителю просто нужно быть рядом, уверена эксперт.
При этом опасения родителей небеспочвенны, так как количество подростков, которые нуждаются в психологической помощи, ежегодно растёт. Так, по данным Газеты.Ru, с 2021 по 2025 год доля российских подростков до 18 лет среди клиентов психологов выросла в 119 раз ― с 0,02% до 2,38%. Чаще всего молодые люди жалуются на стресс, тревогу и нестабильную самооценку.
Но как определить, что у ребёнка есть психологические проблемы и пора обратиться за профессиональной помощью? По мнению психолога Ольги Сергеевой, определённого признака в поведении школьника для гарантированной диагностики не существует.
«Но есть ориентиры, на которые я прошу родителей смотреть. Плохое настроение, вспышки, слёзы — это нормально, если не длится месяцами. Если у подростка резко начинает портиться учёба, общение, сон и еда, то это сигнал, чтобы обратиться к специалисту».
Психолог также советует родителям обратить внимание на связь с событиями. Если агрессия или замкнутость возникает как реакция на конкретный запрет, ссору или оценку — это нормальная реакция. Фоновое состояние, не зависящее от обстоятельств, требует консультации.
Мамы — «бежевые», «осознанные», а дети ― бунтари
Термин «бежевая мама» ещё не так давно вызывал споры в Сети. Изначально так называли матерей, которые исключали из жизни ребёнка все яркие цвета, оставляя вещи и даже игрушки пастельных тонов, пишет РБК. Но, оказывается, и стратегия воспитания у них особенная: никаких ярких эмоций, конфликты только через проговаривание, а про раздражение и ссоры следует забыть.
При этом сегодня родители регулярно жалуются на детскую агрессию и на невозможность ребёнка с ней справиться. Но, по мнению психологов, вся сложность в том, что взрослые сами не показывают никакого здорового примера обращения с гневом.
В так называемых «бежевых» семьях принято подавлять раздражение, избегать ссор, не повышать голос. Любые конфликты здесь принято «проговаривать» неестественно спокойным, почти безэмоциональным тоном.
«Если в семье запрещено злиться, спорить, ошибаться, то ребёнок не учится жить с эмоциями. Он учится их прятать. А потом эти ''спрятанные'' эмоции взрываются, ― рассказала психолог Ольга Сергеева. ― В ''бежевой'' семье ребёнок не развивает навык конструктивного спора, понимание, что его любят разным, умение выдерживать чужой гнев без разрушения».
Если родители не показывают никаких ярких переживаний, всё статичное и одинаковое, то ребёнок просто не учится распознавать собственные эмоциональные реакции, объяснила специалист. А когда он вне дома сталкивается с яркими чувствами и красками, его нервная система оказывается перегружена.
Получается, что помощь специалиста часто нужна не подростку, а именно «бежевой» маме. Но такой родитель упорно продолжает искать у ребёнка несуществующие расстройства, лишь бы не обращать внимания на собственные проблемы, считает специалист.
Как помочь себе и ребёнку?
Тенденция водить детей-подростков по психологам наблюдается именно у миллениалов, и это не случайно. По словам собеседницы ForPost, они выросли в парадигме «терпи, не высовывайся», но сознательно выбрали путь «чувствовать». Но в этом заключается и проблема.
«Мы так боимся повторить сценарии своих родителей, что иногда бежим от любой жёсткости ― даже той, которая нужна, ― объяснила Ольга Сергеева. ― Подростку иногда нужно не ''проговорить'', а просто получить чёткое: ''Нет, так нельзя. Я тебя люблю, но это уже слишком''».
По её словам, в этом и заключается здоровая сепарация. Чтобы ребёнок мог отделиться, родитель должен быть опорой. Если в ответ на проверку границ подросток получает только мягкость без обратной связи, он может почувствовать: «Меня не видят. Мои чувства не важны, главное ― чтобы мама не расстроилась».
А ему нужно другое: иногда споры, возможно, ссоры, где виден диалог. Самый ценный навык, который миллениалы могут дать своим детям ― это способность чинить отношения после конфликта, а не избегать его с помощью диагнозов.
В завершение Ольга Сергеева подчеркнула, что для подростка нормально злиться, закрываться, спорить, менять увлечения, проверять границы. Тревожное поведение проявляется в многомесячной изоляции, самоповреждениях, отказе от еды и сна, тотальной апатии.
Сегодня наблюдаются тенденции: реальный рост психологических трудностей у подростков и повышенная родительская тревожность, при которой нормальный переходный возраст принимают за расстройство. Задача в том, чтобы отличать взросление от болезни.
Дарья Клименко
