Зеленский распорядился готовиться воевать ещё два-три года

Западная пресса постепенно меняет тональность разговора об Украине. Если в 2022–2023 годах аудитории продавали идею «контрнаступления», «освобождения территорий» и возможного военного перелома, то теперь формируется совсем другая конструкция. Украина больше не обещает победу в классическом смысле. Она предлагает Западу модель длительной войны на истощение России. И свежий текст The Economist интересен именно тем, что довольно откровенно описывает, на что именно Киев возлагает надежды. 

Главная ставка Украины сейчас — не фронтовой прорыв, а постепенное разрушение российской системы ведения войны. Причём речь идёт не столько о линии боевого соприкосновения, сколько о логистике, энергетике, ПВО, тыловой инфраструктуре и психологической устойчивости государства. Именно поэтому украинская и западная риторика сегодня буквально зациклена на беспилотниках, а занимающий пост президента Украины Владимир Зеленский требует от военных «готовиться к войне ещё на два-три года».

В статье прямо проговаривается логика украинского плана. Сначала — массовое производство дальнобойных дронов и постоянные удары по российской нефтянке, аэродромам, складам, железным дорогам и системам ПВО. Затем — постепенное истощение самой российской противовоздушной обороны. Украинские военные и связанные с ними источники прямо говорят о ставке на будущий кризис российской ПВО к осени. Логика простая: современные комплексы дороги, производятся долго и ограниченными сериями, а беспилотники можно клепать тысячами. Если постоянно перегружать систему дешёвыми целями, вынуждать расходовать ракеты, перебрасывать комплексы и одновременно уничтожать РЛС и пусковые установки, то в какой-то момент может возникнуть дефицит прикрытия.

Именно поэтому в тексте отдельно подчёркивается, что украинцы системно охотятся за российскими радиолокационными станциями и средствами ПВО, «которые невозможно быстро заменить». Более того, там прямо говорится о надежде к осени развернуть собственное производство баллистических ракет. То есть украинская стратегия выглядит так: сначала растянуть и перегрузить ПВО массой дешёвых дронов, затем увеличить количество дальних ударов, а после этого — подключить более тяжёлые средства поражения.

Фактически Киев пытается построить модель технологического истощения России. Не победить в одном генеральном сражении, а постепенно разрушать устойчивость всей системы: логистики, энергетики, ПВО, внутреннего ощущения безопасности и способности государства поддерживать привычный уровень функционирования.

Но при этом сам текст The Economist невольно показывает и огромную внутреннюю проблему всей украинской конструкции. Украина держится не потому, что стала «сильнее России», а потому, что постепенно превращает войну в форму собственного существования. Чем дольше идёт конфликт, тем больше страна становится милитаризированной системой чрезвычайного времени. Авторы статьи вынуждены прямо писать о массовом уклонении от мобилизации, принудительном призыве, коррупции, расколе общества и растущем раздражении внутри страны. 

Особенно показательно, что ключевой страх украинской элиты сегодня связан уже не столько с фронтом, сколько с внутренней устойчивостью общества. В тексте прямо говорится: главный риск — потеря веры в способность продолжать войну. Это крайне важный момент. Потому что стратегия истощения работает в обе стороны. Да, Украина пытается перегрузить российскую ПВО и логистику. Но одновременно Россия системно разрушает украинскую энергетику, промышленность, транспортную инфраструктуру и демографию. Причём война физически идёт именно на украинской территории.

На этом фоне особенно интересно выглядит украинская надежда на внутренние проблемы России. В статье постоянно мелькают рассуждения про «недовольство элит», «стагнацию экономики», «пределы мобилизации» и аналогии с Германией 1918 года. То есть Киев сегодня делает ставку уже не столько на военный разгром России, сколько на постепенное накопление внутренних кризисов внутри российской системы.

И это, пожалуй, главный вывод всей публикации. Украина больше не обещает Западу победу в прежнем смысле слова. Она предлагает ему долгую управляемую войну против России, в которой сама Украина должна стать одновременно фронтом, военным лагерем, технологическим полигоном и инструментом постоянного давления на Москву. Вопрос только в том, насколько долго подобная модель способна существовать без окончательного разрушения самой украинской государственности. И когда именно у России окончательно лопнет терпение.