130 лет назад родился Иван Ефимович Петров, один из организаторов обороны Севастополя 1941-1942 годов. Именно этот человек сыграл в событиях той поры одну из ведущих ролей.
Родившийся 30 сентября 1896 года в городе Трубчевске Орловской губернии, Иван Петров успел послужить и в Русской императорской армии (этот период его жизни начался в 1917 году и длился совсем недолго), и поучаствовать в Гражданской войне. В том числе — в боях с петлюровцами. В 20-е годы XX века он находился в Средней Азии, где шла борьба с басмачами, в 1931-м был назначен командиром 1-й Туркестанской горнострелковой дивизии, через год — начальником и военкомом Объединённой Среднеазиатской военной школы (впоследствии — Ташкентское пехотное училище).
В конце 30-х по стране прокатились волны репрессий, сильно затронувшие армию и флот. Однако Петрову, как утверждают некоторые источники, помогло избежать страшной участи личное заступничество Климента Ворошилова. Сменив ещё несколько мест службы, Великую Отечественную он встретил в должности командира формировавшегося в Средней Азии 27 механизированного корпуса автобронетанковых войск РККА. Летом 1941-го был назначен командиром формировавшейся в Одессе 1-й кавалерийской дивизии, участвовал в обороне Одессы. С 5 октября 1941 года — командующий Приморской армией.
Дальнейшие события до сих пор остаются предметом спора. Петров руководил обороной Севастополя до декабря 1941 года, после чего внезапно был заменён Степаном Черняком.
Это решение было отменено менее чем через месяц, поскольку в сложившейся в Севастополе обстановке Черняк, как утверждают, совершенно не ориентировался. Ходатайствовал об этом командующий Черноморским флотом Филипп Октябрьский, характеризовавший Петрова как «толкового, преданного командира». В результате тот был оставлен в должности командующего Приморской армией. После этого оборона продолжалась ещё полгода.
Ожесточённо спорят историки и все неравнодушные севастопольцы и по поводу эвакуации командования, фактически бросившего защитников города на произвол судьбы. В том, что удержать Севастополь было реально, убеждён военный историк Юрий Мухин, мнение которого ForPost приводил в июле 2026 года.
«Нужно было использовать Черноморский флот и все его боеприпасы в войне, а не хранить корабли, чтобы после войны разобрать на металлолом. Надо было не одним кораблём прийти в Севастополь, а всем флотом, и зенитными орудиями всего флота вести огонь по немецким самолётам.
Но и без флота Севастополь можно было удержать. Представьте, что немецкий батальон в один день убил бы Октябрьского и Петрова, всех командиров дивизий и полков. Войска были бы обезглавлены. Но надолго ли? До момента, пока в должности не вступили бы уцелевшие офицеры. То, что совершили Октябрьский с Петровым, — подлее и страшнее, поскольку восстановить организацию и прекратить панику было уже невозможно», — утверждал он.
Другие участники дискуссии считают, что обвинять Петрова не в чем и что гибель командиров нанесла бы большой вред дальнейшему ходу войны. В любом случае Петров продолжил войну на Кавказе, в том числе с весны 1943 года — в качестве командующего Северо-Кавказским фронтом, затем преобразованным в Отдельную Приморскую армию. Но в марте 1944-го был освобождён от этой должности за неудачное проведение ряда наступательных операций (в их числе — десант в Керченский порт) и понижен в звании.
Это понижение было в его судьбе не единственным. С 13 марта 1944 года генерал-полковник Петров командовал 33 армией Западного фронта, затем 2-м Белорусским фронтом, но был снят с этой должности за «неспособность его обеспечить успех операции».
Рапорт по этому поводу поступил Сталину от члена Военсовета фронта Мехлиса, в числе прочего писавшего, что «Петров болен и слишком много времени уделяет врачам». При этом подготовка к началу Белорусской операции, считают историки, была выполнена Петровым в полной мере.
Два месяца Иван Ефимович Петров оставался без дела, после чего был назначен командующим войсками 4-го Украинского фронта. В октябре 1944 года Петрову вернули звание генерала, но уже в марте 1945-го он был обвинён в неготовности войск к очередному наступлению и снят с должности.
Причина была сформулирована довольно резко, тем не менее в том же марте опальный, казалось бы, военачальник назначается начальником штаба 1-го Украинского фронта, а в конце мая получает звание Героя Советского Союза за умелое управление войсками в Берлинской и Пражской операциях, инициативу и самоотверженность.
После войны его служба продолжилась. В 1955 году он стал первым заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками СССР, в январе 1956 года — главным инспектором Министерства обороны СССР, в июне 1957-го — главным научным консультантом при заместителе Министра обороны СССР. Всё это проходило на фоне личной трагедии: в 1948 году его сын, подполковник армии Юрий Петров, был застрелен мародёром во время Ашхабадского землетрясения.
Написать мемуары Иван Петров не успел, однако военно-исторический очерк об обороне Севастополя всё же оставил. Скончался он 7 апреля 1958 года, в возрасте 61 года. Жизнь его никогда не была простой, и помнить об этом человеке севастопольцам, несомненно, стоит. Тем более что, кроме храбрости и вклада в организацию обороны, современники отмечали его простоту в общении с другими людьми.
8 октября 1966 года улицы Константина и Парковая в Ленинском районе нашего города были объединены в одну под названием улицы Генерала Петрова. А пять лет назад, 30 сентября 2021 года, память Ивана Ефимовича Петрова была увековечена мемориальной табличкой на территории школы-интерната № 6 в Инкермане, которая носит его имя. На этом настояло местное ветеранское сообщество.
Ольга Смирнова
Зачем?
Мерзавец, бросил армию на растерзание.
У нас принято находить козла отпущения. То Октябрьский, то Петров. Решение не проводить эвакуацию из Севастополя принадлежит ставке. В мае Ворошиловым было сказано, что эвакуации из Севастополя не будет. А теперь представьте, что наши корабли отправились в Севастополь для эвакуации. В небе фашисты господствовали, были бы потоплены корабли и защитники города. Решение жёсткое, но спасти командный состав - эта задача была первоочередной во время войны.
sapun,
Ставка не принимала решения без консультации с комсоставом на местах.
историки считают, полагают, через себя пропускают, а нам надо уши развесить?
на доски маннергейму любоваться? там целое общество военно-историческое участвовало.....
логичнее было бы параллели с современность проводить, флот в полном составе.....всю зенитную артелерию....
а так то людей недобор
Константин Симонов «Сто суток войны»
«Действительно ли были достаточные причины снимать Петрова и понижать его в звании? Последующие события заставляют в этом усомниться — ровно через два месяца после всего случившегося Петрова назначают командующим Вторым Белорусским фронтом, которому, по плану Ставки, вместе с другими фронтами предстояло окружить и разгромить немецкую группу армий «Центр» в Белоруссии. Исходя из нормальной человеческой логики, было бы странно поручать командование одним из фронтов в этой огромного значения операции только что не справившемуся со своими обязанностями и пониженному в звании генералу. При том, конечно, условии, что он был действительно кругом виноват.
Казалось бы, все хорошо. Однако не тут-то было! Проходит полтора месяца, и перед началом операции, уже спланированной на своем фронте Петровым, его опять снимают.
Петров настолько тяжело воспринял это второе снятие, что никогда, даже через много лет после войны, не хотел говорить о нем. Поэтому в данном случае я сошлюсь на человека, на долю которого в качестве представителя Ставки «выпала задача как можно безболезненнее обеспечить замену командующего». Я имею в виду воспоминания генерал-полковника С. М. Штеменко в «Военно-историческом журнале», где рассказывается история снятия Петрова с командования Вторым Белорусским фронтом.
«Замена И. Е. Петрова, не так давно принявшего Второй Белорусский фронт, была произведена по личному приказанию И. В. Сталина. Однажды, когда мы с Антоновым были на очередном докладе в Ставке, И. В. Сталин сказал, что член Военного Совета Второго Белорусского фронта Мехлис прислал ему письмо, в котором обвинил И. Е. Петрова в мягкотелости и неспособности обеспечить успех операции, и, кроме того, сообщил, что Петров болен и много времени уделяет врачам. Мехлис не постеснялся вылить на голову Петрова ушат и других неприятных и по существу неправильных обвинений. Для нас они оказались совершенно неожиданными. Все мы знали Ивана Ефимовича Петрова как смелого боевого командира, разумного военачальника и прекрасного человека, целиком отдающегося своему делу. Он защищал Одессу, Севастополь, строил оборону на Тереке. Нам пришлось неоднократно бывать у него в Черноморской группе войск Закавказского фронта, на Северо-Кавказском фронте и в Отдельной Приморской армии, и мы были убеждены в его высоких командирских и человеческих качествах. Однако по навету Мехлиса он был снят, прокомандовав фронтом всего полтора месяца. Необоснованность снятия И. Е. Петрова вскоре стала очевидной. Ровно два месяца спустя, 5 августа 1944 года, он был вновь назначен командующим Четвертым Украинским фронтом, а 26 октября этого же года получил звание генерала армии».
Итак, Штеменко заканчивает эту страницу своих воспоминаний тем, как Петрова назначили командующим Четвертым Украинским фронтом.
А мне довелось присутствовать при том, как в марте 1945 года Петрова с оскорбительной поспешностью, абсолютно неожиданно для него самого и для работников его штаба, сняли с командования фронтом. В данном случае, как непосредственный свидетель событий, могу утверждать, что к этому моменту на фронте, которым он командовал, не только не произошло никакой внезапной катастрофы, но и ничего, даже отдаленного похожего на нее.
Причина происшедшего мне так и осталась неизвестной. Может быть, некоторый свет на это может пролить одно, опять-таки странное для нормальной человеческой логики обстоятельство, о котором мне напомнили мемуары Штеменко. Дело в том, что именно Мехлис, который, по словам Штеменко, добивался снятия Петрова со Второго Белорусского фронта, был назначен Сталиным опять-таки членом Военного Совета все к тому же Петрову на Четвертый Украинский фронт и остался там после того, как Петров был снят.
Мне остается, заканчивая этот не по моей вине несколько странный рассказ, сослаться на воспоминания маршала Конева. Едва успев снять Петрова с Четвертого Украинского фронта, Сталин предложил Коневу: не согласится ли тот взять этого только что снятого командующего начальником штаба Первого Украинского фронта. Конев охотно согласился, и Петров буквально накануне Берлинской операции стал начальником штаба Первого Украинского фронта, который по своей мощи и количеству войск превосходил Четвертый Украинский фронт по крайней мере в четыре-пять раз.
Вспоминая всю эту чехарду назначений и снятий Петрова, невольно думаешь, что хорошо всем нам известной железной воле отнюдь не всегда сопутствовала железная логика»
И.С. Конев «Записки командующего фронтом 1943-1945»
"Я хочу хотя бы кратко рассказать о начальнике штаба 1-го Украинского фронта в период Берлинской операции генерале армии Иване Ефимовиче Петрове.
Он сменил генерала Соколовского буквально перед самым началом этой операции. Перед этим мне позвонил Сталин и спросил, согласен ли я взять к себе начальником штаба генерала Петрова.
Я знал, что за несколько дней до этого Петров был освобожден от должности командующего 4-ым Украинским фронтом. Мое личное мнение об Иване Ефимовиче было положительным, и я дал согласие на его назначение.
Иван Ефимович был человеком с хорошей военной подготовкой и высокой общей культурой. На протяжении войны он проявлял храбрость и мужество и был этим известен в армии.
Генерал хорошо отдавал себе отчет в том, что, несмотря на весь боевой опыт, в новой должности начальника штаба ему надо кое-чему поучиться. И он честно учился.
Сработались мы довольно быстро. У меня было полное доверие к нему, так же как и у Петрова ко мне, я это чувствовал".
Иван Ефимович оставался начальником штаба нашего фронта до последнего дня войны. Вместе с ним мы на 1-ом Украинском фронте завершили Великую Отечественную войну, и завершили как будто неплохо…
Об уникальной, не повторённой за все годы войны эвакуации войск из Одессы говорить не приходится. В период с 1 по 16 октября 1941 года из Одессы было эвакуировано 86 тысяч военнослужащих, 462 орудия, 24 танка, 1158 автомашин, 25 тысяч тонн военных грузов, 163 трактора, более 3,5 тысяч лошадей, большое количество боезапаса, продовольствия и других грузов.
Оборона Одессы предоставила возможность осуществить эвакуацию гражданского населения, культурных и материальных ценностей. Всего в августе 1941 года из Одессы было эвакуировано 58 тысяч человек гражданского населения и 67,6 тысяч тонн грузов, в сентябре 1941 года — 67 тысяч человек гражданского населения и 44,8 тысяч тонн грузов, за 15 дней октября 1941 года — 18 тысяч гражданского населения и 18,5 тысяч тонн грузов. Среди вывезенного имущества: промышленное оборудование заводов (станкостроительного, судостроительного и судоремонтного, сельскохозяйственных машин, тяжёлого весостроения, сахарного, консервного, суперфосфатного и других заводов Одессы), топливо, металл и иное сырьё, паровозы и железнодорожные вагоны, музейные ценности и картинные галереи.
О Петрове в частности неплохо написал В.В. Карпов в повести "Полководец"
akinak2014,
Да. Помню как у меня флотские ребята в восьмидесятые выпрашивали "Роман-газету" с этой повестью.
А поиск и спасение картин Дрезденской галереи?
Успешному поиску картин способствовал приказ по 1-му Украинскому фронту (нач. штаба - генерал Петров), обязывавший всех солдат и офицеров сообщать о любых обнаруженных картинах. Возглавил группу поиска картин младший лейтенант Леонид Наумович Рабинович, служивший в 164-м рабочем батальоне 5-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта . Всего члены бригады обследовали около 100 мест. Когда значительная часть собрания Дрезденской галереи была найдена, Военный совет 1-го Украинского фронта 30 мая направил официальный рапорт Сталину. Выяснилось, что обеспечить длительное хранение и тем более реставрацию картин в разрушенной войной Германии невозможно. Произведения из собрания Дрезденской галереи были доставлены в Пушкинский музей, где они хранились и реставрировались последующие десять лет. С оставшимися в Германии картинами продолжали работать советские специалисты (Правительственное решение - произведения немецких художников вывозу не подлежат, «чтобы это не было понято как оскорбление национального чувства» побеждённых немцев). В 1955 году все находившиеся в Советском Союзе картины Дрезденской галереи возвращены в Германию.
По легенде, самое знаменитое полотно из коллекции Дрезденской галереи, «Сикстинскую мадонну» Рафаэля, нашли 9 мая 1945 года. Она стояла в отдалении от остальных картин, упакованная в ящик. Его вскрыли уже в штабе спустя две недели. По воспоминаниям свидетелей, когда была снята крышка и взоры присутствующих обратились к изображению, все невольно сняли головные уборы, наступила полная тишина. С мечтой о мире.
Свидетели событий любили рассказывать, как на выставку пришла известная советская актриса Фаина Раневская. Услышав громкую реплику посетителя (который, видимо, слишком долго простоял в очереди) о том, что картина Рафаэля его не слишком-то впечатлила, Фаина Георгиевна смерила «ценителя искусства» строгим взглядом, а затем изрекла: «Эта дама столько веков восхищала человечество, что теперь она сама вправе выбирать, на кого производить впечатление, а на кого нет!»![]()