Первый день 81-й Генеральной Ассамблеи ООН оказался удивительно похож на старую сказку. В одном доме собрались те, кто считает себя хозяином, те, кто требует немедленно освободить место, кто-то грозится уйти, а некоторые вообще предпочитает решать дела за закрытыми дверями.
В сказке всё рухнуло, когда жильцов в теремке стало слишком много. В Нью-Йорке выяснилось, что каждый из "квартирантов" представляет себе общий дом совершенно по-разному.
Общие прения Генассамблеи начались 22 сентября и продолжатся до 28-го, поэтому подводить итоги всей недели рано. Но первый день уже показал главное: Организация Объединённых Наций всё больше превращается в площадку, куда мировые лидеры приезжают объявлять друг другу, почему прежний мировой порядок их больше не устраивает.
А самые важные вопросы при этом решают не с трибуны и открытыми голосованиями.
Антониу Гутерриш в своём последнем выступлении на Генассамблее фактически признал проблему вслух. Генсек говорил о войнах, климате, искусственном интеллекте и необходимости реформировать международные институты, которые создавались для другой эпохи. Отдельно он вновь поднял вопрос о постоянном представительстве Африки в Совете Безопасности.
А следом в мировом «теремке» начался парад-алле его многочисленных жильцов (и каждый - со своими представлениями о справедливой квартплате и правилах общежития).
Президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва заявил, что его страна в частности и Латинская Америка в целом не являются ничьим «задним двором» и отдельно сурово предостерёг неназванных контрагентов от внешнего вмешательства.
Одновременно Лула констатировал, что доверие к самой ООН сейчас на крайне низком уровне.
А затем вышел Дональд Трамп.
Американский президент предложил Ирану выбор между соглашением и дальнейшей военной эскалацией, призвал другие государства присоединиться к экономической изоляции Тегерана и предположил, что договорённость может появиться после ноябрьских промежуточных выборов в США. Одновременно он "передал привет" Кубе, Венесуэле, напомнил об американском превосходстве в Западном полушарии и вновь угрожал международным институтам, ограничивающим свободу действий Вашингтона.
Иранская и кубинская делегации демонстративно покинули зал.
Что же происходило чуть подальше от микрофонов?
Почти одновременно с трибунными угрозами Трампа американские представители в Нью-Йорке вели переговоры с иранской стороной. По данным Iran International, спецпосланник президента США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер провели примерно трёхчасовую встречу с главой иранского МИД Аббасом Аракчи. Тегеран передал свои условия, связанные прежде всего с Ормузским проливом, американской блокадой и замороженными активами. Позднее сам Трамп уже говорил, что увидел движение к соглашению.
При этом разногласия никуда не исчезли: сообщалось, что Вашингтон не согласился с требованием снять блокаду.
Напомню, что война США и Израиля с Ираном идёт почти восемь месяцев. Ормузский пролив превратился из географической точки на карте в один из главных рычагов мировой экономики. На другом направлении усилились боевые действия между Саудовской Аравией и хуситами, а угроза Баб-эль-Мандебскому проливу делает уязвимым и альтернативный маршрут.
Поэтому встреча Трампа с государствами Персидского залива фактически разрослась до большого регионального совещания. Катар тем временем пытается собрать хотя бы промежуточную конструкцию соглашения, которая позволила бы восстановить нормальное судоходство через Ормуз и вернуть Вашингтон и Тегеран к переговорам.
Так что пока с трибуны ООН обсуждают мировой порядок, рядом идёт торг за совершенно материальные вещи: нефть, морские маршруты, безопасность портов и прекращение ударов.
А что другие?
Эммануэль Макрон спорит с американской оценкой происходящего в Газе и предлагает мораторий на удары по гражданской и энергетической инфраструктуре в российско-украинском конфликте. Реджеп Тайип Эрдоган вновь требует реформировать Совет Безопасности. Страны глобального Юга всё настойчивее твердят, что международная система середины XX века плохо соответствует распределению сил в XXI-м.
Даже искусственный интеллект неожиданно оказался частью того же спора.
Гутерриш призывает создавать международную систему контроля рисков ИИ. США, наоборот, выступают против наднационального регулирования. Всё дело, конечно, только в том, кто будет устанавливать правила — международные институты или государства, обладающие технологиями и ресурсами.
А теперь парадокс.
В такой несовершенной ООН дни требуют изменить Совет Безопасности, другие сокращают финансирование, третьи обходят организацию при решении ключевых вопросов. Даже уходящий генсек говорит о необходимости перестраивать институты, созданные в другую эпоху. Reuters прямо ставит вопрос, сможет ли ООН вообще сохранить прежнюю значимость на фоне сокращения американского финансирования, отсутствия Си Цзиньпина и переноса части важнейших переговоров за пределы поля ООН.
Но уходить из этого расшатанного дома что-то никто особенно не торопится.
Иран покидает зал во время речи Трампа — и в тот же день ведёт переговоры с его представителями.
Вашингтон критикует ООН — и использует неделю Генассамблеи для десятков двусторонних и многосторонних встреч.
Бразилия говорит о гегемонизме — и требует более сильных международных институтов.
Турция недовольна устройством Совбеза — и хочет не ликвидировать его, а переделать.
Но снести этот теремок тоже никто не предлагает: за его стенами пока вообще ничего нет. Похоже, мировой теремок ООН остаётся единственным большим политическим адресом, куда раз в год собираются почти все.
Что, если медведь в этой сказке, возможно, вовсе и не какая-то страна (не будем показывать пальцем)? Может, медведь — сама реальность, которая становится тяжелее конструкции?
А жильцов только прибавляется.
Алёна Романова
Правильно, на помойке всем найдется место)))