Как граф Тотлебен превратил Севастополь в крепость

Сто семьдесят два года назад, 2 октября 1854 года по новому стилю, военный инженер, подполковник Эдуард Тотлебен был назначен руководителем всех инженерных работ, ведущихся в Севастополе. И за сравнительно короткое время благодаря своему уму, знаниям, настойчивости и самоотдаче сумел превратить совершенно не укрепленный с суши город в крепость, которая держала оборону без малого год. 

Роковая недальновидность 

Неподготовленность России к войне, которая так легко начиналась и так нетриумфально для страны закончилась, — тема отдельного материала. Спусковым механизмом, напомним, послужило вступление русских войск на территорию Молдовы и Валахии. При этом подчёркивалось, что дунайские княжества берутся «в залог, доколе Турция не удовлетворит справедливым требованиям России». Одним из требований было признание прав Элладской церкви на святые места в Палестине, другим — предоставление России протекции над 12 миллионами христиан, проживающих в Османской империи. 

Знай самолюбивый и заносчивый Николай I, чем всё это закончится (в том числе и для него лично), история могла бы сложиться иначе. Но умение прогнозировать события явно не было сильной стороной императора. И на то, что за Турцию вступятся европейские державы, он точно не рассчитывал.

«Можно сказать, что мы даже и не приготовились к серьёзной войне. Тогда у нас смотрели с таким пренебрежением на военные силы Турции, что никак не ожидали, чтобы она сама навязалась на войну с Россией. Что же касается западных держав, то ввиду традиционного их антагонизма признавалось невероятным совместное их вооружённое вмешательство в русско-турецкий конфликт», — писал в своих мемуарах Дмитрий Милютин, впоследствии — военный министр, состоявший в 1853 году в свите русского императора.

Были в России и люди, своевременно осознавшие всю опасность предприятия.  

«На суше мы не боимся никого; но на море и на побережье — дело совсем иное, и я не могу без содрогания воображать себе во всех подробностях неизбежную и жестокую потерю всех наших фортов на восточном берегу, спасти которые мы в этом случае не имеем никаких средств», — тревожился новороссийский и бессарабский генерал-губернатор, герой войны 1812 года Михаил Воронцов.

Увы — дело было сделано, и большая война началась. Севастополь ощутил её тяжесть в полной мере. При этом подготовка города к грозным событиям была явно недостаточной, и особенно незащищенным он был с суши. 

Необходимость укреплений, как это ни парадоксально, возглавлявшему оборону вице-адмиралу Владимиру Корнилову и другим разумным людям приходилось доказывать своему начальству. 

«За шесть месяцев до высадки союзников в Крыму Корнилов предоставил Меншикову (главнокомандующий сухопутными и морскими силами в Крыму — ред.) проект укреплений, которые должно было немедленно возвести в Севастополе. Так как известно было, что Меншиков не хочет этого делать, то под проектом были подписи «офицеров Черноморского флота и некоторых жителей г. Севастополя», которые предлагали за свой счёт, «по подписке», возвести эти укрепления. Князь Александр Сергеевич Меншиков с негодованием отверг предложение генерал-адъютанта Корнилова», — писал известный историк, автор книги «Город русской славы: Севастополь в 1854-1855 г.г.» Евгений Тарле. 

Однако Корнилов настаивал, и кое-что сделать всё же удалось.

«Корнилов настоял на том, чтобы подрядчику Волохову было «разрешено выстроить за собственный его счёт» (!) башню для защиты рейда со стороны моря. Эту башню Волохов закончил за два дня до высадки союзников, — а в первый день бомбардировки именно эта башня спасла рейд от подхода вплотную неприятельского флота к берегу», — сообщает Тарле. 

«Поезжайте к своему князю за Дунай»

Эдуард Тотлебен впервые прибыл в Севастополь в августе 1854 года. К тому времени у него, родившегося в 1818 году, уже был серьезный опыт: хотя здоровье и не позволило ему окончить Санкт-Петербургское инженерное училище, по личному настоянию Николая I (!) он был зачислен в Рижскую инженерную команду, а спустя два года переведен в учебный саперный батальон, где произошла его встреча с генералом Шильдером, известным военным инженером и теоретиком фортификации. 

Способный молодой человек быстро обратил на себя внимание Шильдера, который как раз нуждался в помощнике. В течение нескольких лет Тотлебен выполняет несколько важных задач на Кавказе, а также во главе команды саперов руководит опытными работами в рамках подготовки к подземной войне. За вклад во взятие Сальты, Гергебиля, Ахты и других населенных пунктов во время военных действий на Кавказе Тотлебена наградили орденом Святого Владимира 2-й степени и произвели в гвардейские инженеры.

Полученный опыт в полной мере пригодился ему во время Крымской войны. После того, как во время осады турецкой крепости Силистрия (сейчас территория Болгарии) погиб генерал Шильдер, руководство осадными работами было поручено Тотлебену. А после того, как русские войска, не добившись успеха, ушли из Молдовы и Валахии, его направили в Севастополь. 

«Поезжайте сейчас в Севастополь и осмотрите, в каком положении он находится. Вот Вам письмо князю Меншикову, в котором сказано, что посылаю ему лучшего ученика Шильдера, военного инженера, изучившего основательно военное искусство, но благоразумнее своего наставника в применении, — человека, знающего свое Дело, и испытанной храбрости. Я прошу князя задержать вас только в том случае, если он найдет нужным удержать вас при себе, в противном случае, прошу немедленно отправить вас обратно ко мне, поскольку я в вас нуждаюсь», — напутствовал Тотлебена генерал от артиллерии Михаил Горчаков. 

Меншиков отнесся к появлению нового лица скептически.  

«Отдохните после дороги, а затем поезжайте к своему князю на Дунай», — сказал он, встретившись с Тотлебеном.

Но тот уехать без тщательного изучения оборонительной системы города не мог и не хотел. А осмотрев её, убедился, что перемены жизненно необходимы. Окончательная же ясность наступила после высадки союзнического десанта. Теперь необходимость усиления обороны стала очевидной, и в подчинение Тотлебену были переданы серьёзные силы — так, Владимир Корнилов остановил все портовые работы и отправил рабочих сооружать укрепления. Ежедневно над этим трудилось по 5-6 тысяч человек. 

В середине сентября 1854 года орудия с кораблей начали перевозить на береговые бастионы. Шло и формирование команд, которым предстояло оборонять город на суше. 

«Наши укрепления приобретают более и более грозный вид, на некоторые втащили бомбические 68-фунтовые пушки… мы можем надеяться отстоять сокровище, которое русская беспечность чуть было не утратила», — писал 3 октября воспрянувший духом Владимир Корнилов. 

Через два дня после этого он погибнет во время первой же бомбардировки Севастополя. И это было лишь начало трудного и кровавого пути, по которому предстояло пройти городу и его защитникам. Но вернёмся к укреплениям. 

Работа, проделанная под руководством Тотлебена, была максимально эффективной. По сути, оборонительная линия города была создана заново. При этом делать всё приходилось в крайне сжатые сроки, не помышляя о тех полноценных работах, которые можно было бы провести заблаговременно, до прихода неприятеля к стенам Севастополя.  Обустройство укреплений, расстановка артиллерии, оборудование траншей — всё это требовало оперативного и точного расчета. В результате подступы к городу были защищены фронтальным и фланговым огнём — и пушечным, и ружейным.

Именно Тотлебен, считается, придумал ложементы — стрелковые рвы, послужившие предтечей современных окопов. Был и минный ложемент: котлован, от которого шла минная галерея. 

Подземно-минная война во время обороны Севастополя — ещё одна обширная тема, о которой можно рассказать много интересного. Правда, справедливость заставляет вспомнить ещё одну цитату из книги Евгения Тарле. Как к ней относиться, вопрос сложный. Но альтернативная версия, как видим, существует. 

«Ещё задолго до Крымской войны Россия могла похвалиться совсем исключительным по своим талантам и глубине и самостоятельности своей мысли учёным инженером А. Теляковским, оказавшим могущественное влияние на <> выдающихся русских военных инженеров Ползикова, Хлебникова и особенно Мельникова. Мельников и его инженеры успешно руководили труднейшим делом устройства подземных мин, в котором впоследствии главная заслуга была неправильно приписана Тотлебену», — пишет Тарле. 

И добавляет совсем уж неприятную деталь: якобы после Крымской войны Теляковский, Ползиков и Мельников были «в расцвете творческих сил» отправлены «всемогущим Тотлебеном» в отставку. 

Инженерное искусство и «блистательная храбрость»

Сколько правды в этой версии, судить не нам: 170 с лишним лет, отделяющие нас от тех событий, — серьёзный срок. Современники же оценили вклад Тотлебена очень высоко, как и более близкие по сравнению с нами потомки: в 1909 году был открыт памятник Тотлебену на Историческом бульваре. 

«Въ воздаяніе примѣрныхъ трудовъ по возведенію севастопольскихъ укрѣпленій, составляющихъ образецъ инженернаго искусства, и въ награду за блистательную храбрость при отраженіи штурма, награжденъ орденом св. Георгія 3-й ст.", — гласит надпись на нем. 

С другой стороны памятника — бронзовая карта, на которую нанесены все укрепления Севастополя времён первой обороны. Благодаря им город избежал штурма, от которого союзники решили отказаться в пользу осады, и смог продержаться почти год, изрядно измотав неприятеля и нанеся ему серьезный урон.

Но вернемся к подземно-минной войне. По оценкам специалистов, в Севастополе впервые были применены технологии и инструменты, спустя 60 лет использовавшиеся во время Первой мировой. Главным полем битвы стала территория вокруг 4-го бастиона, который неприятель планировал взорвать. Однако сеть русских минных галерей стала для него большим «сюрпризом». 

Руководил работой на этом участке уже упомянутый выше штабс-капитан Мельников, которого Тарле, вслед за подчинёнными этого безусловно талантливого и работавшего с большой самоотдачей человека называет «обер-кротом».

«Русские сапёры работали в три смены, по восемь часов в день. Ежедневно трудилось по 75 сапёров и 200 рабочих от пехоты. В день в скальном грунте удавалось проложить лишь 3 метра подземных галерей. В нижних ярусах, где имелись грунтовые воды, прокладывалось всего до 75 см в сутки. Недостаток кислорода вынуждал русских сапёров и солдат работать без свечей, фактически наощупь. Основными инструментами была кирка и лопата. Специального оборудования катастрофически не хватало из-за проблем со снабжением. Для заполнения подземной системы свежим воздухом русские сапёры предложили новый метод: между тремя соседними рукавами открывали соединительную ветвь под углом, которая создавала тягу и улучшала проветривание рукавов», — пишет в своей статье, размещённой на сайте Музея обороны Севастополя, сотрудник музея Алексей Ильичёв. 

Слухи о Тотлебене распространились так широко, что во время перемирия (а такое во время Крымской войне было в порядке вещей), по словам полковника Генерального штаба Циммермана, французские и британские офицеры «с живейшим любопытством просили показать им Тотлебена». Но организацией обороны вклад этого человека в общее дело не исчерпывался. Во время Инкерманского сражения 24 октября 1854 года находящийся а арьергарде при отступлении русских войск Тотлебен принял на себя командование частью пехоты, не дав неприятелю захватить полевую артиллерию.

8 июня 1855 года, спускаясь с Малахова кургана к батарее Жерве, Эдуард Тотлебен был ранен в правую ногу, чуть ниже колена. Поначалу он продолжал руководить оборонительными работами, но после операции его состояние настолько ухудшилось, что Севастополь пришлось оставить. До окончания обороны оставалось всего два месяца. 

После Крымской войны Тотлебен продолжал служить. Занимался укреплением Николаева, инспектировал крепости Российской империи, позже был главнокомандующим русскими войсками на Балканах, временным Одесским генерал-губернатором и командующим войсками Одесского военного округа. Под его руководством группа военных инженеров и артиллеристов, участников севастопольских событий, создала труд «Описание обороны г. Севастополя», который был переведён на многие европейские языки.  

Наконец, именно в доме Тотлебена разместился первый музей севастопольской обороны. Во время одного из «севастопольских обедов» — ежегодных встреч участников севастопольских событий, проходивших в Санкт-Петербурге — он поддержал предложение создать музей и сообщил, что отдаёт под него часть своего дома на ул. Екатерининской (ныне ул. Ленина), где теперь установлен памятник Екатерине. Он же стал и первым председателем Комитета по созданию будущего музея, открытие которого состоялось 26 сентября 1869 года. 

Эдуард Тотлебен скончался 1 июля 1884 года по новому стилю и по решению императора Александра III был похоронен на Братском кладбище Севастополя, вместе с другими защитниками города, нашедшими там вечный покой. И хотя нынешняя дата — не юбилейная, пусть она станет поводом вспомнить о человеке, так много сделавшем для города.

Ольга Смирнова

Фото: Скрин из фильма «Золотое кольцо Севастополя — Исторический бульвар» ForPost