Советские дискотеки: как это было в Севастополе

Один из самых сложных периодов современной истории — развал СССР и первые годы независимости бывших советских республик, которые в народе прозвали «лихими девяностыми». Севастополю также пришлось пройти эти испытания, правда, со своими нюансами.

Как выживали люди и город в то непростое время — в рамках цикла ForPost «Лихие 90-е в Севастополе: глазами очевидцев» рассказывают рядовые граждане и высокопоставленные чиновники.

Запускал серию руководитель Севастополя с февраля 1991-го по январь 1994 года Иван Ермаков. Подхватили журналист телеканала СТВ Владимир Илларионов, радиомонтажник 13-го завода Дмитрий Осипенко, офицер Черноморского флота Илькам Файзуллин, ветеран уголовного розыска Михаил Ануфриев.

В этом выпуске речь пойдёт о дискотеках второй половины 80-х и начала 90-х. Как был устроен такой вид досуга в Севастополе, ForPost рассказали диджеи, точнее ведущие, популярных танцплощадок Алексей Григорьев и Фёдор Лисовский.

Видео — внизу текста.

Флагманы танца

— Назовите основные дискотеки / танцевальные площадки Севастополя 80-х и начала 90-х.

Алексей Григорьев:

— Из открытых площадок — «Яма» на Матросском бульваре с переходом на Минную стенку зимой. «Ивушка» в Артбухте. Что-то проходило на Историческом бульваре. В Матросском клубе проходила дискотека. И при каждом Доме культуры тогда тоже что-то было. Городской Дом культуры на городском холме, сейчас это собор Петра и Павла, там была своя площадка. ДКС — ныне СЦКИ, тоже там была танцплощадка. Достаточно такая хорошая точка сборки была в детском парке (парк имени Марии Байды). Ближе в 90-м появился катамаран «Ахтиар» — дискотека проходила в открытом море. Дворец культуры рыбаков традиционно был площадкой дискотечной. И передвижные танцплощадки, когда мы с ребятами ездили по всяким училищам, предприятиям.

Матросская яма (нет такого слова — дискотека)

— Вы работали на «Яме». Что это была за дискотека, точнее, танцплощадка?

Алексей Григорьев:

— Дискотекой танцы называть было нельзя. Всё это подавалось как выступление инструментального оркестра или вечер отдыха. И в зарплатной ведомости я расписывался как артист.

«Яма» — это народное название. Почему яма? Потому что площадка находилась как бы в нижней части Матросского бульвара. Она была достаточно большая, вытянутая. Мы здесь работали с апреля примерно по ноябрь. Потом переходили на Минную стенку — там тоже была открытая площадка. Её тоже по-разному называли, например, «Сковородка». Это была матросская площадка.

— Что значит матросская площадка?

Алексей Григорьев:

— В основном сюда приходили матросы. Здесь вход для них был бесплатным. С девочек брали, по-моему, копеек 10.

Были такие дни, когда сюда приходило до 2000 человек.

Мы не сидели за аппаратурой, мы были подвижными ведущими, даже немного говорили с танцплощадкой.

Не ради денег

Цели заработать у флота не было. То есть это была как бы культурно-массовая работа для моряков. Начальник нашей танцплощадки, которых находился в Доме офицеров флота, говорил, что она себя окупала — зарплаты, уборка и так далее. И его это устраивало. Я думаю, он лукавил. Рублей 200–300 с вечера она приносила. Народу было действительно очень много.

Контингент

— Кто в основном приходил на танцплощадку?

Алексей Григорьев:

— В основном, конечно, здесь были матросы, не курсанты, а именно матросы. Вели себя они очень прилично. Девочки приходили из простых семей, которым не нужны были курсанты. Ну и местная молодёжь, в основном с Красной горки. Были достаточно фактурные личности. Они всегда группировались около сцены.

Драки

— В 80-х массовые драки — обычное явление в СССР. Как с этим делом было на «Яме»?

Алексей Григорьев:

— Что могу сказать по поводу драк. В отличие от остальных диджеев, точнее ведущих, которые даже не смотрели в зал, я внимательно изучал всю площадку. Как только я вижу, что назревает какой-то конфликт, включаю медленную музыку. Если за время её звучания конфликт не заканчивался, включал вторую медленную подряд. Девочкам это очень нравилось, потому что можно было белый танец объявить.

Я не создавал напряжения музыкой, потому что можно было накалить обстановку, тогда драка была бы 100%. Быстрый танец, народу много, кто-то кого-то толкнул — и пошло-поехало. Поэтому здесь было тихо.

— Ну хорошо, а за территорией танцплощадки драки были?

— Я смотрел и за территорию. Мне было прекрасно видно, что и там происходит. Кто с кем уходит. Парней, которые создавали напряжение, было человека два-три. Я за ними очень внимательно наблюдал. Мы даже с ними проводили беседы, что здесь площадка мирная, музыка русская — не агрессивная, поэтому будьте любезны, ведите себя прилично. За четыре года не помню ни одного конфликта, ни здесь, ни на «минке».

Плюс — матросов любили в Севастополе. Это флотский город. Вот курсанты — это другое.

Белая кость

— Почему не любили курсантов?

Алексей Григорьев:

— Курсанты считались белой костью, голубой кровью. Самые красивые девушки ездят знакомиться с ними в ДОФ. Поэтому местные их не любили очень. Вот с курсантами периодически драки были. Самая известная и серьёзная — на танцплощадке «Ивушка». Там даже в ход шла вырванная из земли плитка. Поэтому они ходили только на свои танцплощадки, в тот же упомянутый ДОФ. Да и вели они себя достаточно высокомерно. Считали себя особой кастой в городе. Может быть, так казалось простым работягам с Красной горки, что они как-то слишком задирают нос.

Вот реальный антагонизм был к панкам. Тогда была мода выстригать виски — выше кромки уха. И почему-то считали, что это какие-то особенные панки, и их тупо били все. Как только на дискотеках увидят, что виски выбриты, — он целым оттуда не выйдет. Я так как-то попал со своим приятелем, с которым мы работали на дискотеке в Центре внешкольной работы. Человек он модный, отец известный актёр театра имени Луначарского, мама такая интеллигентная. Он отлично разбирался в музыке и театральной жизни. И как-то мы пошли с ним в Дом культуры строителей, а у него выбриты виски.

Я ему ещё тогда говорю: «Олег, слушай, сколько минут мы тут нормально проведём? Возле нас одна компания прошла, вторая. Естественно, его заметили. Короче говоря, мы вовремя оттуда ушли, потому что уже хватали его за грудки. Вот такое было. С металлистами такого не помню. А вот панки — да. Их отличительные черты — полосатые штаны и выбритые виски. Тогда активно появлялись группы такого направления.

Хиты 80-х и 90-х

— Назовите самые главные хиты время вашей работы ведущим дискотек.

Алексей Григорьев:

— Круиз — «Крутится волчок». Форум — «Островок». «Ария», все медленные песни. Было много имён, популярных в то время, которые распространялись только через сборники, магнитные ленты. Они никогда не выходили на пластинках, типа «Весёлых ребят», «Самоцветов». Далее «Секрет», «Ласковый май», «Мираж», Лозу ставили.

А из западного: все группы волны Modern Talking, женское крыло C.C. Catch. Причём первое время, когда на «Ивушке» стали ставить Modern Talking, сразу раздавался дикий свист. Народ считал это попсой «минус 10-го уровня». И ведущему танцплощадки Валерию Брусиловскому приходилось буквально навязывать эту музыку.

Звук, свет и смекалка

— Как в техническом плане готовилась дискотека?

Алексей Григорьев:

Мы тогда старались ставить русскую музыку туда. Но где её брать? У меня были свои каналы в Питере и в Москве. Мне присылали сборники самодеятельных поп- и рок-групп. Но надо было эти сборники как-то формировать, записывать. Для этого нужно два бобинных магнитофона. Тогда были «Маяки», «Юпитеры». Это было целое дело, аппараты дефицитные. Сборники мы писали дома заранее.

На танцплощадке стояли только колонки. Свет мы свой приносили, самодельный. Другая техника также могла быть самодельной. Светомузыка была сделана в виде блока с обыкновенными выключателями. Каждая кнопка был привязана к лампе определённого цвета. И моё творчество заключалось в том, чтобы в такт музыке нажимать на эти выключатели.

И дым-машину мы делали. Но она так дымила, что от неё сильно кашлять хотелось.

Идеи черпали из журналов, например, «Радио».

Узнали, что такое тиристор (один из видов полупроводниковых ключей для управления нагрузкой). Находили схемы, паяли, чтобы что-то там мигало и сверкало.

Вот что ещё делали: перемешивается с водой глицерин, склеивали из пластикового стекла маленький аквариум и заливали туда эту смесь.

Ставили его перед проектором для слайдов, который проецировал свет на белый экран. Капали в эту смесь через пипетку тушь разных цветов: красный, зелёный, жёлтый. В глицерине тушь разливалась такими интересными непредсказуемыми формами. Если медленная песня, красненькие, синенькие цвета смешивали. А если что-то такое рóковое и тяжёлое, то чёрный цвет капали, и эта чёрная масса начинала поглощать всё это цветное.

Была у меня ещё настоящая милицейская мигалка — проблесковый маячок. Отец принёс с работы со списанного милицейского автомобиля. Я её восстановил и использовал на дискотеках. Народу дико нравилось.

Большой брат

— Кто контролировал вашу работу?

Алексей Григорьев:

— Руководство Матросского клуба совместно с управлением культуры постоянно проводили рейды. Всю музыку, которую мы здесь ставили, — это была наша самодеятельность. Её ставить было нельзя по умолчанию. Мы каждый раз заполняли так называемые рапортички, где указывали авторов слов и музыки песен, которые должны были проигрывать на дискотеках. Естественно, они должны были быть членами Союза композиторов СССР. Мы писали Антонова, Лещенко, Боярского, Добрынина и так далее. А на самом деле играли те композиции, о которых я рассказывал ранее.

В основном мы видели проверяющих городского управления культуры. Они находились рядом с нами — на улице Советской, поэтому периодически заходили. Иногда прямо в перерыве дискотеки могли подойти и сказать: «Алексей, но-но-но! Откуда ты взял эти записи?» Приходилось каждый раз что-то придумывать. В целом ничего там такого не было. Были нормальные весёлые песни, народ под них прекрасно танцевал.

Бонус от работы

Алексей Григорьев:

— Со временем, когда работаешь на сцене, начинаешь замечать глаза девушек. И ты понимаешь, что ты для них в какой-то степени кумир. На краю сцены периодически записочки лежали: давай познакомимся, давай встретимся. Иногда по дороге домой некоторые девушки караулили. Это, в принципе, была компенсация того напряга идеологического, который у нас был. Мы даже моментами чувствовали себя, ну, почти звёздами.

Алкоголь

— На дискотеках культура пития была?

Алексей Григорьев:

— В те годы, во-первых, при дискотеках баров не было. Если кто-то и выпивал, то где-то за пределами танцплощадки. В основном это были те фактурные личности, о которых я говорил ранее. На самой площадке, чтобы распивали алкоголь, — я такого не видел ни разу.

Резкий водораздел произошёл в 90-х. Там уже было можно всё. Делай что хочешь.

Дискотеки 90-х

— Фёдор, если Алексей вёл дискотеки в 80-х, вы активно работали и в 90-х. Чем дискотеки 80-х отличались от 90-х?

Фёдор Лисовский:

— Я начал вести дискотеки в конце 80-х в клубе «Корабел» на улице Рабочей. И уже в процессе моей работы проходит информация, что открывается дискотека на катамаране «Ахтиар», который будет выходить в открытое море.

И вот с 1 мая я начинаю работать на «Ахтиаре». Если в то время цена билета на «Ивушке» была 80 копеек, то здесь — 3 рубля. Катамаран уходил в открытое море с 20:30 до 22:30. В то время это была одна из лучших дискотек. Там в зале стояли телевизоры, на которых параллельно показывали видеоклипы. Там уже был бар, выпивка. Люди приходили, садились за столики, брали напитки, танцевали. Можно сказать, что это была элитная дискотека.

Так мы работали несколько лет. А потом катамаран решили продать, и он ушёл в Болгарию или Румынию. Мы, конечно, были в шоке. За годы работы у нас сформировался хороший коллектив. Поэтому мы начали работать на ж/д вокзале — на площадке пивного ресторана. По тем временам там был полнейший зал, стояла очередь, чтобы попасть на дискотеку. Потом был период работы на «Ивушке», в 1995 году я был там ведущим.

Потом уже пошли клубы. Там уже была другая история. В отличие от дискотек клубы работали до утра — до последнего посетителя. До 4-5 утра. Это, конечно, было очень тяжело.

Я поработал в знаменитом баре «Театральном» под Луначарским, в одном баре на «Омеге», в «Арлекине» на Шевченко. Там совсем другая публика была.

Беседовал Андрей Киреев

Видео/монтаж Дмитрий Карташов

Компьютерная графика Юрий Еремеев

Фото предоставлено Алексеем Григорьевым