Первый шок прошёл: главный вопрос, который возник в мире после «атаки пейджеров»

Президент Израиля Ицхак Герцог заявил, что Тель-Авив не имеет никакого отношения к массовой детонации беспроводных устройств связи в Ливане.

Такая реакция официального Израиля совершенно понятна. Странно было бы ожидать, что кто-то в принципе примет на себя ответственность за чисто террористическое действие, пусть и в рамках войны. Тем не менее, мир, оправляясь после первого шока, начинает более или менее реагировать на то, что Израиль сделал в Ливане.

Совершенно понятно, что массовый подрыв электронных устройств, которые были заминированы заранее, вызывает вполне определённую реакцию на международном уровне.

В ООН оценили произошедшее… ну скажем так, осторожно. По словам верховного комиссара по правам человека г-на Тюрка, атака на Ливан — это «военное преступление». Формулировки «терроризм» и «террор» в ООН использованы не были.

Самой ожидаемой была реакция самого Ливана и его ближайшего союзника Ирана, охарактеризовавших то, что случилось, как теракт.

Не менее ожидаема и реакция американцев. Вашингтон подходит к оценке случившегося предельно аккуратно. Например, один из руководителей американской делегации при ООН г-н Вуд, в целом осуждая эскалацию конфликта, делает это с серьёзными оговорками. По его словам, первопричина того, что произошло, — это действия ХАМАС (группировки, не имеющей отношения к Ливану).

Далее Вуд и вовсе выдал тезис о том, что до террористической атаки 7 октября ситуация вдоль «голубой линии» на протяжении почти двух десятилетий (после событий 2006 года) была стабильной. Утверждение, мягко говоря, спорное.

Впрочем, то, что американцы пытаются перейти с темы самой израильской террористической атаки на вопросы исторической подоплёки, является признаком того, что Вашингтону тоже не вполне понятно, что делать в подобной сложной ситуации, тем более в качестве союзника Израиля.

Что до других стран, то они отреагировали в куда более осторожной форме. Например, Москва и Пекин охарактеризовали то, что произошло, как «новый вид терроризма». Без указания конкретных адресов.

Руководство Госдумы РФ, в частности, высказалось в том смысле, что возможность массово использовать бытовые электронные приборы как оружие означает столкновение мира с новым уровнем терроризма, а это, в свою очередь, означает создание глобальной угрозы всему миру.

Даже несмотря на то, что про Израиль и они ни слова не сказали, тем не менее эта реакция, пожалуй, самая верная с содержательной точки зрения. Говоря цинично: кто конкретно это сделал, не настолько важно, — куда важнее осознание того, как изменился мир, и как в нём существовать после того, что произошло.

И вот это главный вопрос сейчас. Решением которого будут заниматься в ближайшие годы все. В том числе и на международном уровне.

Павел Кухмиров